"Перстень императора"

А мужчина, нырнувший в грот – это что? Точнее – кто? Нам, конечно, рассказывали за ужином всякие «байки из склепа». О том, что покойный император так любил свой дворец, что уходить из него не торопится. И периодически является народу. В том числе и в парке. Но он, помнится, роста небольшого. А мой незнакомец был очень высоким… Погрузившись в свои мысли, я едва не пропустила очередную электричку. Но успела выскочить на перрон и листовки свои раздать. Причем, все. Так что теперь надо возвращаться на остров за очередной порцией.

И следом за народом я тоже пошагала по липовой аллее.

Погода, между тем, портилась. Вчерашнее вечернее солнышко уже казалось миражом – простой игрой света на стеклах Балтийского вокзала. Утро было пасмурное, но вроде бы не предвещавшее никаких катаклизмов. Небо, затянутое облаками, местное население нисколько не смущало, и публика гуляла в парке просто в промышленных количествах. Причем, одеты все были достаточно легко. Я тоже поддалась всеобщему безумию и выскочила из палатки в ковбойке и джинсах.

А теперь ежилась на пронизывающем ветру.

За окном плюс восемь. Лето. Летом в Питере – жара. Ты раздет. И я – раздета. Речка. Солнце. Хванчкара…

- бубнила я знакомый стишок и судорожно соображала – куда крестьянину податься? Дома при такой температуре я бы уже курточку приодела…

Так - до лагеря – точно не добегу. Туча надо мной зависла вполне конкретная. И из нее уже полетели первые капли. Причем, размером с хороший крыжовник.

И я помчалась в сторону музея. Нам же сказали, что по «бэйджику» туда сегодня пускают бесплатно. Вот пускай и пустят!

Я так торопилась, что споткнулась на крылечке. И, если бы дверь открывалась в другую сторону, и никто перед ней не стоял, то отворила бы я ее головой.

- Черт! – только и успела охнуть я, воткнувшись лицом в чью-то спину.

Спина повернулась, оказавшись высоким мужчиной лет сорока, и с интересом на меня посмотрела. Я извинилась и прошмыгнула внутрь.

- И что он так на меня уставился? – подумала я.

- Ничего такого я, вроде бы, не сказала. Комбинация из четырех произнесенных букв была, может, и не вполне литературной, но точно не матерной.

А вот на мужчину как раз можно было посмотреть. Длинные каштановые волосы, собранные в «хвост», странная черная куртка цвета, больше похожая на старинный камзол… Он из наших, что ли? Так никакого «бэйджика» я у него не заметила, хотя у кассы он, как и я, тоже не задержался.