Вороны Чернобога

Думал, что её насмешило его странное поведение – слишком суетливое. Потом уловил, что её глаза то и дело скашиваются на левое плечо человека, и сам придавил смешок: одной лапкой держась за ухо «костюмщика», сидела на том плече «неведома зверушка», похожая на слегка сдутый маленький мячик, сильно обросший шерстью, и изумлённо пялилась на следующих за ним ворона и посредницу – особенно на посредницу. Правда и то, что «неведома зверушка» внезапно оглянулась на дверь кабинета, которую его «ездовое средство» начало открывать, и тут же смылась с его плеча.

- Я заходить не буду, - извиняющимся голосом сказал «костюмщик» и, наконец, спохватился, вспомнив о вежливости: - Меня зовут Илья Максимович.

Данияр представился сам и представил Русю, а затем сразу сказал:

- Если не возражаете, мы тут осмотримся, а потом позвоним вам.

- Отсюда звонить нельзя, - неожиданно шёпотом сказал Илья Максимович и с содроганием заглянул в полуоткрытую дверь.

- А мы выйдем – и позвоним из коридора, - успокоил его ворон, чувствуя: ещё немного, и его пробьёт на громкий смех.

Илья Максимович благодарно покивал и торопливо ушёл куда-то вдаль по коридору. Он не оглядывался, пока не пропал за поворотом. Но, как только его фигура скрылась, Руся немедленно присела на корточки.

- Эй, куда спрятался? – ласково спросила она, заглядывая за полуоткрытую дверь.

А когда нечистик появился – бочком, бочком, стеснительно, но вышагал из-за двери, Руся рассиялась улыбкой на его милую неуклюжесть.

- Ты кто? – наивно спросила она.

- Хохлик это, - подсказал ворон, - здешнего домового помощничек. Так?

Тот похлопал на ворона насторожёнными глазками, едва видными из шерсти, а потом перевёл взгляд на толмачиху. Та и спросила, дотянувшись до него ладонью, приглашающе раскрытой:

- Ты хохлик? - И тут же ответила: - Он я, он! Хохлик, а что в этой комнате случилось? – Это уже Руся вопрос Данияров задала.

– Ой, а страсти-то там какие! – всплеснул лапками хохлик. – Ты дверь-то закрой, толмачиха, а я тебе всё и обскажу, пока хозяина моего нету, домового-то.

Пока хохлик болтал с Русей, Данияр заглянул в открытый кабинет. Вдох – и он сразу сдержал дыхание. Пахло гнилой рыбой и чёрной, гниющей же тиной.