Вороны Чернобога

Уже на следующий день после присоединения Карины к воронам Александр Михайлович выполнил своё обещание. Так вороны и посредница узнали, что умерший человек из богатого дома был баснословно богатым врачом-стоматологом, известным за рубежом, благодаря своим наработкам по специальности протезиста. Но его профессия воронам была неинтересна. Гораздо более интересным показалось, что покойник был не семейным, что его богатое наследство до сих пор ждёт наследника. Признаться честно Данияр ожидал, что при появлении на горизонте наследника станет легче найти того, кто «заказал» стоматолога.

С упырями тоже было сложно. После трёх суток дежурства вынуждены были признать, что упырей теперь ограждает от прослушки воронов какой-то мощный оберег. Этот оберег не могли пробить ни вороны, ни городская нечисть.

Итак, ночами сидели и слушали город. Ближе к утру ехали по адресам – на «зов» одинокой смерти. Проверяли, точно ли попали в дома, где жил одинокий человек. И звонили в полицию, чтобы умершие не лежали в своих квартирах без погребения.

Днями, пока Руся отсыпалась, вороны анализировали прослушивание, и Данияр объяснял, чем одна смерть отличается от другой…

Четвёртая ночь стала прорывом.

С первого часа ночи все четверо сидели на скамейке – на остановке, которая располагалась на самом высоком городском холме. Руся сидела неподалёку – тоже на скамейке, но только при магазине – то есть немного позади остановки. Поглядывая через прозрачную стенку остановочного навеса, Данияр видел, что она, судя по шевелящимся губам и по позе (сидела, склонившись чуть вперёд), болтала не только с домашними нечистиками, но и с Дорожными.

Настроенный на посредницу, он мог бы и не оглядываться в тревоге, как она там. Но Данияру хотелось собственными глазами убеждаться, что с Русей всё в порядке. Пару раз он ловил на себе понимающий взгляд Александра Михайловича, но не обижался на него. У каждого свои предположения, почему он оглядывается.

Сначала он сам ощутил движение воздуха. И внутреннюю вспышку, едва моргнул, на мгновения закрыв глаза.

- Мост… - дремотно, еле шевеля губами, произнёс Митя.

Слово прозвучало так растянуто, что показалось шипением… От голоса парнишки-ворона, почти шёпота, по спине продрало так, что Данияр, давно подготовленный к чему угодно, замер на полуобороте, боясь двигаться, чтобы не спугнуть то ли пророчество, то ли ночное видение от прослушки. Одновременно он сам уставился невидящим взглядом на остановочный брус, чтобы всё остальное не мешало восприятию ворона.