Аскольдова могила

— Я что, смотреть должен, как немецкие сапоги мою землю топчут? — набычился бывший пластун. — А тут убиваем двух уток одним выстрелом — и птенцы силу набирают, и фрицев меньше в Киеве. — Он оскалился, готовясь выслушивать упрёки и обвинения.

— А ты не подумал, горячая голова, что завтра этих немцев найдут?

— И что тут такого? Пускай находят. Другим острастка будет.

— Нет, за сотню лет дураку, а он ровно птенец несмышлёный! — Амвросий заговорил негромко и спокойно, что стоило ему, несмотря на опыт, немалых усилий. — Ты о Законе Великой Тайны позабыл, видать? Что творишь? Молодых в силу вгоняешь через смерти людские? Понимаю, лучшего пути ещё не придумал никто.

.. Только сила без выучки — тьфу и растереть!

— А выучка в бою придёт, — твёрдо ответил Семён.

Одним движением бровей Амвросий окружил их непроницаемым для прослушивания коконом. Птенцы переминались с ноги на ногу, бросали любопытные взгляды, но разговор был не для их ушей.

— Слушай меня внимательно, отрок... И не спорь, супротив меня вы тут все отроки.

Ну, разве что Андрий Грабовский уму-разуму учён годков за двести до твоего рождения. Правда, не знаю, где он. Как уехал в восемнадцатом, так весточку не шлёт. Так вот, отроче! Война эта не наша. Не нами начата, не нам на ней воевать. Люди сами разберутся. Они и раньше умудрялись разобраться. И на сей раз справятся.

— Значит, мне смотреть, как германский сапог топчет землю русскую?

— А тебе деваться некуда. И мне тоже. Если прознаю, что кровососы германские встряли в дело, вмешаюсь. А до того и сам с места не двинусь, и вам не разрешу! Зась, горячие головы, зась! Пойми ты, нам выживать надо.

Ты облав хочешь? Хочешь, чтобы сюда рванули охотники? Баварские охотники злее других будут.

— Да не могу я, княже, в стороне оставаться... И хлопцы просятся. Счётец у них к фрицам.

— Аники-воины! Ишь ты! И что вы навоюете втроём?

— Что не навоюем, всё ж подмога.

Амвросий вздохнул.

— Вот упрямец... Ты с другого бока глянь. За русских людей переживаешь? О России печалишься?

— А как иначе? — развёл руками Семён.

— Ты думаешь, если здесь завтра мертвяков найдут, оккупанты киевлян по головке погладят? Нагонят карателей, вытащат всех жителей из домов окрестных и к стенке! Ты этого добиваешься?

— Но, мы... — опешил бывший пластун.

— Потому я тебя отроком и зову, что ты бежишь вперёд желаний своих. А головой подумать забываешь. Ты же кровный брат, у тебя вечность впереди — думай! А не будешь думать, кол в сердце получишь или рассвет на солнышке встретишь.