Аскольдова могила

Рыжеволосый при этом улыбался уголками рта, словно насмехаясь над стараниями генерального комиссара, женщина же смотрела на спутника преданно и восторженно, словно мальчишка из «Дойчес юнгфольк» на заслуженного ветерана национал-социалистического движения. «Точно, любовница, — решил Хельмут Квитцрау. — Секретарь или адъютант должны быть хоты бы с зачатками ума».

— Штандартенфюрер Отто фон Шольц! — представился мужчина.

— Гауптштурмфюрер Хильда Фукс! — отрапортовала женщина.

«Жаль, что не наоборот», — подумал комиссар, жестом приглашая их присесть на стулья, вплотную придвинутые к его столу.

— Желаете кофе?

— Нет, благодарю, бригаденфюрер, — покачал головой фон Шольц, присаживаясь.

— Чай? Шнапс? Есть настоящий ирландский виски...

— Спасибо, не надо. — Штандартенфюрер сунул руку во внутренний карман. Достал сложенный лист бумаги. — Прочтите.

— Это от рейскомиссара? — Герр Хельмут принял записку, но не торопился её разворачивать.

— Берите выше.

— Выше?

— Рейхсфюрер, — свистящим шёпотом произнесла фрау Хильда.

От неожиданности Квитцрау дёрнулся.

— Сам?

— Не морочьте нам голову, бригаденфюрер, — улыбнулся, показывая белые, ровные зубы, фон Шольц. — Читайте.

«Ну, что ж... Прочтём», — подумал герр Хельмут, вглядываясь в нервный почерк рейхсфюрера. То, что предписание было написано от руки, а не на печатной машинке, говорило о многом. И прежде всего, о повышенной секретности.

«Генеральному комиссару округа Киев

Рейхскомиссариата Украина

Бригаденфюреру Хельмуту Квитцрау

Настоящим предписываю вам оказывать всяческое содействие подателю этой бумаги.

Генрих Гиммлер»

Квитцрау медленно сложил бумагу. Поднял взгляд.

— Итак, чем могу быть полезным.

— Бригаденфюрер, — нахмурив брови, отвечал фон Шольц. — У нас есть шанс. Сломать хребет русскому медведю раз и навсегда. Такой шанс выпадает один раз, и не воспользоваться им было бы непростительной ошибкой.

— Я всем сердцем служу делу Великого Рейха.

— Мы не сомневаемся. Я могу быть с вами предельно откровенен?

— Если это не принесёт вреда Великой Германии, — не дрогнув, отвечал Квитцрау.

— Я вею — вы достойный сын Третьего Рейха. Вы не способны нанести вред Германии ни умышленно, ни по нечаянности. В настоящее время помощи от вас никакой не требуется. Просто распорядитесь проводить нас к герру Бруно Вайнштейну.