Аскольдова могила

Понимаю, что больно и обидно, но, став кровным братом, о нации своей забудь! Нельзя размениваться на защиту бывших единокровцев, хотя и хочется. Нам, допреждь всего, следует думать о нашем Гнезде, о законе Великой Тайны. Ты понял меня?

— Понял. Прости, князь. Виноват. Больше не повторится, — негромко проговорил Штокман.

— Прощу на первый раз. Но гляди у меня!.. Теперь ты, Богдан свет Григорьевич. Ты по какому праву над Штокманом глумишься? Тебе его нация не нравится? Может, ты себя выше него считаешь? От того, что мало их, что рассеяны они по свету? Так я тебе скажу, твои и мои пращуры землянки по лесу рыли да грибы собирали, чтобы прокормиться, а Иисус Навин уже бил ханаанцев в хвост и в гриву и стены Иерихона обрушил.

Уяснил?

— Мы, украинцы, род от полян...

— Рот закрой. Я Владимира Мономаха помню. Не было никаких украинцев тогда. А вот евреи были. — Амвросий вздохнул. — Огорчаешь ты меня, Богдан. Или ты не понимаешь, что грызня наша врагу на руку?

— Я не понимаю...

— Что?

— Почему мы немецких кровных братьев сразу во враги записали?

— Потому, что я всех пришлых на мою землю во враги записываю.

Потому существую восемьсот лет без малого. И те, кто хотел меня отправить в Великую Тьму, сами в ней оказались.

— Ты угрожаешь мне, княже?

— Предупреждаю. С чего бы мне угрожать тебе? Угрозы — суть суесловие. Я тебя не обращал, но ты мне вассальную присягу приносил. Ты мне служишь, если не забыл ещё. Хочешь в другое Гнездо перейти, пожалуйста — испроси разрешения согласно обычаю и ступай. Но пока ты здесь, ты мне подчиняться будешь, ясно?

— Ясно, — уже не так уверенно ответил Чернецкий.

— Больше ничего сказать не хочешь?

— Приношу свои извинения за проявленную бестактность.

— Вот и славно. Теперь между вами мир. И пусть токмо кто-то из вас попробует рот открыть! — Повисла тишина. Потом Амвросий продолжил. — Так о чём мы говорили?

— Уничтожить колдуна, — сказал Семён.

— Но для начала узнать, зачем они Силу собирают, — поправила его Василина.

— Верно, — согласился князь. — Значит, так тому и быть.

Работаем. Работаем скрытно. Всем горячим головам хочу сказать — неосторожный шаг не только вас может выдать, но и всё дело наше под угрозу поставить. Задача наша сейчас — главная задача, должен я вам сказать — выжить. Погоди, Семён, не встревай! Одно киевское Гнездо всю Германию и Европу не одолеет. Но мы обязаны выжить, чтобы сопротивляться вместе с другими. Вместе с Москвой, Санкт... тьфу ты... Ленинградом, всё никак не привыкну, Смоленском, Нижним...