Эвридика 1916

Но сейчас вместе с перезвоном колокольчиков в голове ожили и другие приметы детства: смазочные масла и рев паровозов КВЖД, анисовый пар китайских забегаловок, кислота, появляющаяся во рту от фейерверков, неизменных на всех местных праздниках.

Виктор не знал, как и что работает в Эвридике. Но всем телом ощущал, как нежно вибрирует каждая пластина, резонируя со стальным каркасом. Машина словно убаюкивала звук, отсекая ненужное и выпуская в мир невидимый и неостановимый эликсир. А Виктор был всего лишь еще одним слабым препятствием на пути этой волны.

Музыка прошла сквозь него, заставляя вступить в резонанс. Вот только это были не слаженные действия пастушка и пастушки из материнской шкатулки; внутренняя вибрация Виктора шла вразрез с энергией, исходящей от машины. Они словно двигали в противоположные стороны пласты реальности, распарывая, как треснувшую ткань. Открылась трещина. Нет, не трешина - коридор в бесконечную зеленую пустоту.

Навстречу шли женщина с безумной прической и парень-азиат.

- Пора – сказала Кора.

В руках азиата вспыхнул матовый плоский четырехугольник; замелькали цифры.

Только сейчас Виктор понял, что пугало его в материнской шкатулке. Он видел там свое будущее. Сейчас по краям вспыхнувшей зеленью Вселенной стояли четверо.

Тимофей, со взрывателем в руке, завороженно смотрел на занятых подсчетами Богов.

Бледное лицо Софьи Весниной светилось счастьем и вдохновением. Ксения Веснина внутри машины закрыла глаза. Ее ощущения Виктор не мог считать, но знал, что она, как и остальные, едет по своей невидимой рельсе, каким-то немыслимым образом закручивая энергию в нужном направлении.

А еще Виктор знал, какого рода улыбка играет на лице Коры. Такая же случалась у отца во время игры. Блеф был его единственной радостью, проявлением силы. Только тогда жалкий сотрудник КВДЖ ощущал себя героем, бросившим вызов Богам. К сожалению, один из китайских мафиози, с которым отец, не подумав, сел за стол, счел подобную ухмылку проявлением неуважения лично к себе. Через день возвращавшегося со смены Хумпельна-старшего на улице ударили ножом.

Преступников, разумеется, не нашли. Виктору тогда было 16. Он принял еще одну несправедливость Вселенной. Принял, но не забыл.

И сейчас Виктор ясно читал намерения Коры. Они для нее лишь глупые фарфоровые фигурки, приведенные в движение хитрой рукой. Для забавы или далеко идущего помысла, неважно. Им суждено крутиться и приседать ради ее воли, быть частью ее игры.

А Виктор не любил, когда им играли.