Эвридика 1916

Лишь глупый аттракцион, ярмарочная потеха, лубок…

Дорогая Софи, если ты читаешь мой дневник, значит, то, я планировала, все-таки произошло. Мой последний поступок, вероятно, будет так же глуп, как и остальные. Но я все-таки не могу поступиться законами драматургии. Если уж сходишь со сцены, сделай это, по крайней мере, эффектно.

Я люблю тебя, моя дорогая, хоть никогда тебе об этом не говорила.

Прощаюсь и иду искать напильник.

Да, напильник подойдет лучше всего.

ГЛАВА 4. ВЕРА ШУШИНА. ЧЕРНОЕ ПЛАМЯ

Москва.

Виндавский вокзал

Военно-санитарный поезд отправлялся после полуночи. Официально состав был сформирован в Великих луках, поэтому персонала было мало, как и провожатых. Вагоны, предназначенные под палаты, шли налегке, в остальные загружали медикаменты, продукты и небольшое количество боеприпасов.

Вера Шушина стояла на перроне с одним небольшим саквояжем и наблюдала, как главный врач поезда, Георгий Давыдович Степанов, один из немногих москвичей, командует грузчиками.

- Противогазы на склад.

Ящики с сывороткой к аптеке. Если проблемы с ушами, могу помочь с ампутацией, операционные уже работают…

Медсестры сплетничали, что в жилах Степанова текла кровь древнего осетинского рода, и что где-то на Кавказе у него остались жена и трое сыновей. Смуглая кожа и очень густые вьющиеся волосы давали почву для такого предположения, но по темпераменту Георгий Давыдович скорее напоминал норвежца, чем страстного горца. Он никогда не повышал голоса, но ни своего, ни чужого времени не жалел, подчиненных эксплуатировал по полной, за что получил прозвище «Георгий Давящий».

До их знакомства жизнь готовила Веру только к хорошему. Богатый московский дом, красавица мать, насмешливый и веселый старший брат, отец, всегда готовый отгородить от проблем. Даже родственники Шушиных умирали как-то благопристойно, в пожилом возрасте и в основном за границей.

Даже в 14м, когда брат Тимофей добровольцем сбежал на фронт, это скорее казалось чем-то модным и героическим, чем опасным. Вера и сама пошла на курсы сестер, следуя моде.

Освоив искусство наложения повязок, уколы в подушку и инструкции относительно «моральной дистанции», которую следовало соблюдать с ранеными, получила форменное шерстяное коричневое платье, и отправилась для практики в только что отстроенный госпиталь на Ходынке.

В кабинете хирурга навстречу Вере поднялся человек в небрежно накинутом на плечи халате. Плечистый, с широкой спиной и непропорционально изящными кистями рук.