Эвридика 1916

- А почему они выглядят, словно барышни только из ванной вылезли? Где грязь, пот, морская соль, в конце концов? И почему жрецы не внушают ужаса?! Иную эмоцию я не приемлю!

Потихоньку я даже начинаю уважать нашего режиссера.

Есть еще повод для тревог – Софи. Утром, собираясь в студию, я увидела, как к нашему дому подъехал позер на Руссо Балте. И тут моя серая мышка объявляет, что приехали за ней. Хлыща зовут Леонид Голицын и отныне она является его официальной ассистенткой. Не знаю, что в глазах моей наивной Софи означает это слово.

По мне ничего хорошего от подобного союза ожидать не приходится…

К тому же о некоем Голицыне упомянул Шушин. В перерыве я поинтересовалась, не об одной и той же персоне мы говорим. Как я и думала, Москва город тесный. Это именно тот Голицын, князь, на минуточку, и такой же пылкий адепт науки. По словам Шушина, чуть ли не гений. Но меня-то интересовали вполне земные вещи. Улучив момент, я поинтересовалась матримониальным статусом князя.

- У Лени есть невеста. Верочка, чудесная девушка.

Дочь моего непосредственного шефа – кивнул Шушин. – На заводе, где мы были, он курирует производство…

Невеста. Ну конечно, могло ли быть иначе?

Бедная моя девочка.

Вечером Софи явилась бледная, понурая. Сердце дернулась от дурных предчувствий.

- Дорогая – осторожно начала я. – Даже опытная женщина может попасть в ловушку чувств. Что же касается тебя, а точнее, особенностей твоего развития…

Софи подняла на меня свои серые глаза. Клянусь, я не хочу ее огорчать. Но то, что смогла бы вынести я, Софи раздавит, как беспомощного мотылька.

Так что лучше заранее принять меры.

- Твои отношения с князем Голицыным, возможно, кажутся тебе важными. Но по сути это зов природы, реакция тела. И когда опьянение пройдет…

И тут моя нежная дочь, мой ранимый болезненный цветочек, раскрыла рот. Обвинения как ножи, вонзались одно за другим.

Я, оказывается, хроническая неудачница, не разбирающаяся в людях, и особенно в мужчинах. Но словам Софи, мои отношения с коннозаводчиком М.

– отношения, благодаря которым мы смогли позволить себе хорошую гимназию и личного врача для нее же – были отношениями конюха и породистой кобылы, которую время от времени учили плеткой. Что за чушь? Да, М. выпивал, да, у него был тяжелый характер. Но он чуть не повесился, после того, как я ушла! И выданные им средства отнюдь не были откупом!

И ударить по свежей, едва затянувшейся ране моя дочурка не побрезговала. По ее мнению, я настолько глупа, что позволила Ж.