Травник. Лекарь

Однако, прогноз на выздоровление утешительным назвать не возьмусь. Пожалуй, с целителями соглашусь, жить человеку осталось немного. А вылечить его... Понятия не имею с чем столкнулся. Тем не менее, решаюсь на эксперимент, но в последний момент сдерживаюсь, не ясны последствия.

— Петр Васильевич, целители вам заявили, что жить осталось максимум полгода, но кончина может наступить в любой момент. Как вам помочь они не понимают. Верно? — обратился к Шаргину.

— Да, примерно так, — подтвердил тот. — Но ты-то диагноз можешь поставить?

— Что-то или кто-то уничтожает вашу энергетику и забирает положительно выработанную, гм, ну, допустим, ауру.

— А конкретнее можешь?

— Если понаблюдать, провести дополнительные обследования, то, вполне возможно, скажу, но не факт, — не стал я лукавить.

— Смотри-ка ты, честно признаешься в собственном бессилии, — печально усмехнулся Петр Васильевич.

— У вас кто-то в роду подобным страдал?

— С такими симптомами никого не знаю, но у каких-то дальних родственников находили проблемы с мышлением, кто-то страдал алкоголизмом и тягой к наркоте, одна женщина так и вовсе закончила жизнь в доме для душевнобольных, — ответил Шаргин.

— Глупость, — поморщился я. — Впрочем, расплывчатый диагноз в чем-то верен. Слова правильные, но смысл ускользает. Какое лечение проходили и были ли медикаментозные назначения.

— Чего только не испытал, — хмыкнул тот. — Уколы и капельницы кололи, таблетки жрал горстями, целители в транс вводили и воздействовали своим даром. Ничего не помогло.

— Радикальные решения? — уточнил я и добавил, видя, что тот не понимает: — Хирургическая операция.

— Так вырезать-то нечего! Ни на одном из рентгеновских снимков нет никаких отклонений.

— Понятно, — потер я переносицу.

Почему-то целители пренебрегают своими возможностями и воздействуют на ту или иную болячку только с помощью своей силы или приготовленного эликсира с заговоренными или зачарованными свойствами. Правда, до этой поры и я не помышлял о том, что задумал сделать.

— И каков твой приговор? — с безнадегой в голосе, спросил Петр Васильевич.