Книга первая. Злобный заморыш

– Я Эскильда Картенбрауэр, благородная леди клана Картенбрауэр с Касдамских островов! – грозно заявило задранное к небу платье, даже остановив движение ног, – Извольте мне немедленно помочь, невежа!

– А я Уоррен Уленшпигель из деревни Хайнклюгге, уходящий отсюда, пока вы не видите куда.

Леди Эскильда-как-её-там оказалась как раз тем самым существом, связываться с которым мне отчаянно не хотелось. Худым, быстрым и сообразительным. Сам по себе я, будучи в первой жизни массивным, добродушным и неторопливым, довольно часто оказывался подобными женщинами если не отэксплуатирован, то как минимум надпользован, посему спасать ту, которая вне всяких сомнений прилипнет ко мне как банный лист к заднице, я не горел ни малейшим желанием.

– Вы невыносимы! – объявила мне задранная юбка после того, как я уже залез на одно из деревьев, к сучкам которого она так накрепко прилипла.

– Боюсь вас огорчить, леди Картенбрауэр, но я пока морально не готов оказать вам помощь, – объявил я второй раунд переговоров, как только устроился на дереве поудобнее, – Для начала мы с вами заключим простенькое соглашение.

– Мерзавец! Гад! Подонок!

– Вы же еще даже не выслушали!

– Вы низкий человек, Уоррен Уленшпигель!

– Что есть, то есть, – вынужден был признать я, собирающийся и дальше выдавать себя за низкого человека, а не высокого и чрезвычайно красивого гнома, ну очень похожего на кида.

– Говорите! Унижение лучше неведения, но оба они стократно хуже вас!

– Я вам помогаю, а потом мы расходимся каждый своей дорогой. В разные стороны, – сделал я очень рациональное и приятное предложение, добавив от себя щедрый и совершенно бесплатный бонус, – Даже подскажу куда вам двигаться для того, чтобы вновь оказаться среди людей самым быстрейшим образом.

И… я снова её сломал. На этот раз потрясенное молчание длилось едва ли не две минуты, что было довольно немало для девушки, чей худой зад открыт природному сквозняку.

– Я согласна!

Освобожденная из одежного плена девушка оказалась существом на вид еще более тревожным, чем я себе воображал. Худая как палка и высокая как жердь, она была похожа на человекообразного паука, решившего жить как панк.