Книга первая. Злобный заморыш

Теперь за мной следили мрачные волкодавы весом под сотню килограммов, то и дела молча скаля пасти, в которые бы влезла моя голова. Деловитый и собранный Мырь рулил процессом, покрикивая на подчиненных, что их, судя по обозленным комментариям, радовало мало – всё ценное уже уехало на корабль, собираемые бандитами вещи скорее относились к походным, что ставило банду в тупик. Заместителя Жесткого интеллектуальные потуги братвы приводили в состояние высокой агрессивности, посему он даже пару раз пальнул в потолок на наиболее аргументированные возражения.

Сама дорога не заняла много времени. Вереница криминальных элементов, с матюгами тащащих на себе тюки с одеялами и тряпьем, молнией пронизала трущобы сквозь серию скрытых ходов. Где-то выбивались с ноги доски, раскрашенные под камень, где-то снималось и вешалось обратно полотно, слабо отличимое от каменной кладки,где-то перед нами гостеприимно распахивался люк старой городской канализации, не действующей уже с полсотни лет.

Менее чем через час тройка длинных рыбацких лодок уже везла в сумерках остатки банды на дожидающийся их корабль. Последний представлял из себя небольшую битую жизнью каравеллу, рядом с которой «Молниеносный» Диртхавена смотрелся бы настоящим орлом. Заперев меня в каюте капитана и оставив перед ее дверью собак, Мырь с подручными пошел наводить порядок среди остальных бандитов. Я оказался предоставлен самому себе в помещении, почти ничем не отличающимся от обычных кают, за исключением размеров и наличием пары внушительных закрытых на замок сундуков.

– Внимание! Условия соблюдены! Запускается трансформация! – вновь «обрадовало» меня нетипичным сообщением. Только я понял его смысл, как тело скрутило приступом боли. Внутри что-то забурчало и зашевелилось, голову сверхбыстрой дрелью прострелила откуда-то взявшаяся царица всех мигреней.

– Расшифровка неактивного таланта «Эмпатия» завершена. Идёт преобразование. Новый приемлемый формат: «Чувство агрессии». Применение.

В голове расцвели апельсины и запел Кобзон. Я выгибался на полу как червяк, внезапно перерубленный пополам любопытным ребенком. Кости трещали, связки хрустели, зубы скрипели, я чувствовал себя перемалываемым в огромной мясорубке.