Застрявшие, или что было, когда я умер

Существующие без мозга сознания. Кстати, у мозга незаслуженно солидная репутация: разум, сознание и интеллект — это всё не про мозг. Мозг всего лишь был звеном между душой и телом: узой, скреплявшей одно с другим... Во всяком случае, так я это себе представляю. И уж конечно, наши нынешние «тела» (если их можно так назвать) состоят не из клеток, а из чего-то иного, хоть и видятся нам прежними; наша одежда — не из ткани, обувь — вовсе не из кожи, а обручальное кольцо на безымянном пальце Коршуна золотое лишь с виду.

Но мы знаем и то, что не нужно из-за этого волноваться.

А отсюда вытекал новый вывод: виновник нашего «застревания» не желал нас пугать. «Просто ждите, — вот чего от нас хотели. — Ешьте торт и не задавайте вопросов. С вами не творится ничего странного — вы всего-навсего мертвы».

И мы ждали, сидя в кухне... Ждали до первого боя Часов.

От ритмичного «дон-дон» мы подпрыгнули на стульях: казалось, рядом колокольня, а звонарь мечтает нас оглушить.

— Что это?! — вскрикнула Света.

— Часы, — смекнула её сестра. — Наверное, это они так звонят...

Коршун встал и пошёл к двери. За ним поспешил я (не от избытка отваги, а всего-то из любопытства), за мной — остальные... Причём первой из них оказалась Кошатница.

Вот она-то в меня и врезалась — потому что я замер, шагнув за порог.

— Какого... — проронил Коршун. Он, как и я, остолбенел, тоже глядя на Часы — точнее, на то, что под ними летало.

Это был шар, смахивавший на плафон (потому что светился) и на дрон (потому что кружил над холлом).

Я сразу подумал о шаровой молнии. Потом вспомнил, что я мёртвый, а значит, молния меня не убьёт. Но несложно догадаться, что легче мне от этой мысли не стало.

— Что ещё за чертовщина?.. — выдохнул Палыч.

Ответом ему было гробовое молчание. С тем же успехом он мог спросить, где живёт Йети и что стряслось с группой Дятлова.

Звон Часов наконец стих. Судя по стрелкам, было ровно двенадцать. Уж не знаю, каким чудом, но я это заметил.

Где-то сзади заахали Близняшки с Бабулей: наверное, они вышли последними.

А шар всё кружил — плавно и неторопливо. Он нас будто изучал, «вальсируя» под потолком. Это длилось с полминуты, пока шар не начал сужать круги.

Кошатница сообразила:

— Он летает над одним и тем же местом...

И тут я увидел... Это увидели мы все: белый ларец посреди холла.