Застрявшие, или что было, когда я умер

— Здесь вы можете брать любой предмет, а ваши физиологические потребности соответствуют тем, что у вас были при жизни — за исключением сна. Иными словами, вы можете пить и есть. Надеюсь, торт вам понравится. Ангел.

Коршун на миг оторвал взгляд от строк:

— Тут ещё есть постскриптум... — он запнулся, начав читать про себя то, что было ниже.Бабуля вновь его подстегнула:

— Ну что там ещё?

— Да бред какой-то... Одно длинное предложение без знаков препинания.

— И что в нём? — нервно спросил Палыч.

Коршун прочёл постскриптум вслух — монотонно и без пауз:

— Очень занят мне не до вас создать комнаты не успел пробьют часы пришлю шар и ковчежец, — Коршун опустил лист и виновато пожал плечами: — Только не спрашивайте, что это значит.

Кто-то в наступившей тишине кашлянул.

— И что это за фигня? — всё-таки спросила Кошатница.

Все молчали. «Что это за фигня», никто не знал.

Потом Палыч почесал в затылке:

— Так мы это... торт-то будем или нет?

— Вы серьёзно? — изумился Макс.

— А чего такого? Дают — бери, бьют — беги.

— Небось водку искал? — смекнула Бабуля. — Алкаш...

Игнорируя её ворчание, Палыч перенёс торт на стол. Глаза у Близняшек загорелись. Я и сам глядел на торт с неподобающим мертвецу аппетитом.

Но не думайте, что мы были беспечны — и что мысль «да что же это творится» нас не терзала: терзала, и ещё как. Только страха в нас не было, словно в часть нашей психики ввели местный наркоз.

И мне в то утро показалось, что кто-то этого хочет.

Часть первая. Хороший призрак. Глава 3

Таинственный Ангел не соврал — в Общаге мы могли есть.

Взяв из сушилки тарелки, мы разложили их на столе. Найденным в шкафу ножом разрезали торт. В том же шкафу были ложки и коробки с соком: яблочным, томатным, парой вишнёвых, двумя клубничными и двумя апельсиновыми.

— Я люблю апельсиновый, — сообщила Рита.

— Я тоже, — отстранённо бросил Макс.

— А я вишнёвый, — сказала Света.

Сам я тоже любил вишнёвый. Кошатница предпочла яблочный, Палыч — томатный, Бабуля с Коршуном — клубничный.

— Выходит, сок здесь только тот, который мы любим, — смекнула Кошатница, доставая коробки.

— По литру на каждого, — мрачно добавил я.

Мы разлили сок по кружкам. Их было восемь, что уже не удивляло. Нас, как ни странно, не удивляло вообще ничего: мы были словно околдованы...