Мартынов. Неделя Стюарда.

Моя бестолковая прислуга, дядька Тарас – дядька не в том смысле, что он, упаси Боже, брат моего отца или матери, а в том, что он был приставлен ко мне с самого моего рождения – спал. В нормальных случаях, мальчика забирают от дядьки в возрасте семи лет, когда начинают учить использовать Яр. Всё время ребёнка поделено между гувернёрами, учителями отдельных дисциплин и тренировками с Яром. В моём же случае махнули рукой, оставив дядьку при мне.

Конечно, я прошёл базовый курс наук, меня обучили манерам, я худо-бедно выучил фамилии аристократов, но у меня всё ещё оставалось много свободного времени, которое у других уходило на развитие и контроль резервуара.

Предоставленный самому себе я читал, играл в видеоигры, купался, занимался сёрфингом, плебейским, таким, каким обычно занимаются люди незнатного происхождения, конечно. В настоящем сёрфинге без Яра делать нечего.

Я старался не унывать, но правда была в том, что дворянин без Яра в Российской империи — это инвалид. А инвалид в Российской Империи, означает, инвалид во всём мире, потому что зачем жить где-то ещё? А значит, в этой жизни мне ничего выдающегося не светило.

Но в тот вечер произошло что-то необыкновенное. У меня был Яр, его было много, так много, что бедный Гурие́ли убился, пытаясь пробить мою защиту. С другой стороны, он убился, потому что не знал, что у меня вообще есть Яр, но это уже детали. В конце концов, я ведь и сам не знал.

Я прислушался к себе. Яр был на месте. Я потратил довольно значительную часть на схватку и немного на то, чтобы избавиться от тела.

Потом, как будто, потраченная часть возвратилась, да ещё и с лихвой. То есть, сейчас у меня было даже чуть больше Яра, чем до схватки.

Пока я, стоя возле двери, анализировал свои ощущения, из своей комнаты на первом этаже высунулся заспанный Тарас.

— Нужно чего, барин? — спросил он, стараясь держать глаза открытыми.

— Нет, — быстро, чтобы не потерять ощущения Яра, ответил я, — ступай, спи дальше. Не беспокой меня.

Я поднялся на второй этаж, комнаты которого предназначались для меня.

Обычно после смены я ложился спать, но сейчас мне было не до сна. Слишком много событий произошло. Ещё неизвестно, сойдёт ли мне с рук смерть княжича Гурие́ли. Можно ли считать её убийством?

Потом эта прекрасная фрейлина Елизавета Георгиевна Аматуни́ набросилась на меня как пантера. Раньше такого поведения княжон по отношению ко мне я не припомню. Да и не только княжон. Наверное, совсем от стресса разум потеряла, бедняжка.