Мартынов. Неделя Стюарда.

Мне очень интересно, как это возможно.

– Я полагаю, вам нужно сначала закончить свой рассказ, чтобы я понимал, почему вообще должен с вами разговаривать, Сташков, – ответил я со внешним равнодушием. На самом же деле, я был взволнован, ведь дело могло дойти до Его Величества.

– Вы правы, стюард, – согласился неприметный Сташков. – Я сделал мысленную пометку о вас, но из списка подозреваемых вычеркнул. Ведь Яра у вас нет, посчитал я. Вполне возможно, что Гуриели действительно убился сам собой. Всякое в жизни бывает, да и я не ясновидящий.

Я взял на карандашик и род Аматуни, у которых с Гуриели старая вражда. Если они причастны к смерти во дворце, я рано или поздно об этом узнаю. После этого я сосредоточился на других направлениях своей деятельности.

– Меня не интересуют ваши шпионские штучки, – презрительно сказал я. – Мне плевать, в чьём грязном белье вы копались и кого ещё пытали. Давайте придерживаться нашей с вами темы.

– Само собой, Матвей Михайлович, – Сташков снова позволил себе слабо улыбнуться, – не думаете же вы, что я расскажу вам что-то лишнее, что вас не касается? Конечно же, нет.

Для таких людей, как я, умение держать язык за зубами – вопрос профессионализма. Впрочем, это умение полезно для всех вообще.

– Тут я согласен, – кивнул я. – Те, кто сначала говорят, а потом думают, если думают вообще, позорят в первую очередь самих себя, а во вторую – самое понятие разумного человека.

– Неплохо сказано, Матвей Михайлович, – равнодушно отметил Сташков, – кто знает, может быть, к концу разговора найдём и другие точки согласия?

Глава 33

– Сомневаюсь, Сташков, – ответил я.

Какое у меня может быть согласие с подлецом?

Тот ничего не ответил и продолжил:

– Однако, к делу. Я вернулся к своей ежедневной рутине, почти позабыв о вас, Аматуни и Гуриели. Почти, потому что я планировал вернуться к вашему делу позднее, когда и если всплывут новые подробности. Тут как раз в районе Пиратского убили местного криминального царька, моего давнего осведомителя, кстати.

– Да, я читал об этом в Паутине, – сказал я, притворяясь, что не имею никакого отношения к смерти усача Фануччи. – Кажется, его звали Фибоначчи или что-то такое. Так вы говорите, он был вашим агентом, сдавал своих дружков?

– Сдавал, да ещё как, но делал он для меня, то есть, в конечном счёте, для императора, не только это. Например, запрещал под страхом смерти преступникам носить огнестрельное оружие, чем сильно обезопасил район, – сказал Сташков.