Мартынов. Неделя Стюарда.

Если он перестанет давить мне на горло, то, получится, что я держу его за руку и, в любом случае, могу убить его, управляя его собственным кулаком, сжимающим нож. Если он не перестанет давить мне на горло, я сделаю то же самое, но чуть медленнее, так как буду сосредоточен на защите.

Даже если он перестанет сверлить мне горло и использует весь свой оставшийся Яр для того, чтобы попытаться освободить свою руку, у него ничего не получится: Яра у меня много, я намного сильнее. Думаю, Шавик понимал это так же, как и я.

Поэтому он совершил действие, которого я никак не ожидал, но которое, поразмыслив, в последствии признал вполне логичным. Вместо того, чтобы тратить силы на безуспешные попытки разжать мой захват, он просто истратил остаток своего Яра на то, чтобы отсечь себе в локте ту руку, которую я держал. Заорав от боли, он отпрыгнул во тьму. Я попытался вскочить, но резкая боль в груди мне помешала.

Тогда я поднял себя в воздух Яром и, чтобы не возиться, подцепляя топливо, поднял в воздух горящую часть ближайшей машины.

Ту часть, в которой был бензобак с горящим бензином. Я увидел всё ещё дерущихся с бандитами Тараса и Экина, а также сбегающего с трассы в поле Шавика. Наверное, он зажал себе сосуды последними капельками своего Яра, чтобы остановить кровотечение в руке.

Больше сил на погоню у меня уже не было и я просто сбросил на него горящий кусок машины, которым подсвечивал себе обзор. Яра у Шавика больше не было, да и он, наверное, с трудом сохранял себя в сознании от боли, поэтому он увернуться он даже не попытался, вероятно, до последнего момента не замечая угрозы.

Я вернулся к Тарасу и увидел, что он сидит рядом с поверженным бандитом и держится за живот.

– Тарас, ты в порядке? – спросил я, зависнув рядом с ним в воздухе.

– Ножом в живот получил, барин, – хрипло ответил тот, – но жить, наверное, буду.

– Я сейчас вернусь! Экину только помогу, – быстро сказал я дядьке.

Я подлетел к Экину, сплёвшемуся на земле с бандитом в смертельной борьбе, так, что нельзя было отличить, кто из них кто.

Я, сильно уставший от драки с Шавиком, просто поднял их обоих в воздух, развёл в стороны и, внимательно посмотрев, где Экин, а где бандит, свернул последнему шею.

– Спасибо, ваше благородие, – выдохнул Экин, когда я опустил его на землю.

– Цел? – спросил я.

– Вроде бы, да, – пожал плечами курьер.

Я вернулся к Тарасу.

– Тебя надо к врачу, – сказал я.

– Да, Матвей Михайлович, – согласился Тарас, – невредно было бы.