Мартынов. Неделя Стюарда.

Затем она возмущённо спросила:

– Ты почему так со мной разговаривал по телефону?!

– Чтобы ты не наговорила ничего лишнего, во-первых, – ответил я, целуя её в носик, – а во-вторых, чтобы, если наш разговор зафиксирует агент вроде того, который сейчас покинул эту комнату, чтобы было видно, что разговор не продлился и минуты.

– Я так разозлилась на тебя! – шлепнула меня ладошками по груди фрейлина Аматуни. – Я думала, что ты просто не хочешь со мной сейчас общаться!

– Как видишь, Лиза, я не только хочу, но и специально прилетел к тебе, при том, что отец сегодня с утра настрого запретил мне выходить из дома, – ответил я, – чтобы журналисты не втянули меня в какой-нибудь новый скандал, спровоцировав своим хамским поведением.

– Угу, – улыбнулась Елизавета Георгиевна, – да, пожалуй, это разумно.

Она потрогала мои штаны от бегового костюма.

– А чего ты мокрый? – спросила она. – Не стерпел, пока под кроватью был?

– Потому что я часть пути проделал по морю, шутница, – ответил я. – У меня под одеждой пляжные шорты, в которых я вошёл в воду на Нахимовском пляже, чтобы оторваться от возможной слежки.

Она залезла руками мне в шорты.

– Ой, какой ты холодненький! – отметила она. – Тебе срочно нужно снять шорты, чтобы высохнуть.

– Ну, раз нужно… – согласился я.

Сказано-сделано. Я стащил с себя беговой костюм, зашёл в ванную комнату Елизаветы Георгиевны, там снял мокрые шорты и отжал их над ванной, повесив затем сушиться на змеевик.

Когда я вышел, она уже ждала меня под одеялом и принялась усердно меня согревать своим горячим телом, как только я к ней залез.

– Что говорит полиция? – спросил я через некоторое время.

– А что они скажут? – ответила фрейлина, – дело ясное. Мы у себя дома, к нам приезжают, нападают, мы защищаемся. Всё по закону.

– К тому же, известно, что ваши семьи в давней вражде, – добавил я.

– Ага, – кивнула Елизавета Георгиевна.

– Этот агент императора, я слышал, он спрашивал обо мне, – сказал я. – Я решил, что убью его если он тронет тебя или явится ко мне, чтобы меня пытать.

– Да, он такой мерзкий и страшный, фу, – согласилась фрейлина Аматуни. – Ты правда его убил бы, если бы он меня обидел?

– Слушай, два раза у тебя были проблемы с Гуриели, два раза я вмешался, двумя Гуриели на свете стало меньше, – ответил я.

– Точно! – рассмеялась она.

– И это люди княжеского достоинства, несмотря на их отвратительные личные качества, – продолжил я, – что уж тогда говорить о каком-то, не пойми какого происхождения, шпионе.

Она поцеловала меня.