Мартынов. Неделя Стюарда.

Я предпочитал читать, размышлять по мере своих возможностей или ездить на море купаться и заниматься сёрфингом вместо того, чтобы тратить время на поверхностное общение в комментариях с незнакомыми или малознакомыми людьми.

Поэтому свою анкету в этой соцсети я проверял редко и, каждый раз, как я туда заходил, меня там ждало куча уведомлений о всякой ерунде. Я уже собрался как обычно, не вникая, нажать кнопку «отметить всё прочитанным», как моё внимание привлекли несколько заявок в друзья.

Заявки поступили от всей компании, с которой я был в ресторане «Филоксен»: от Сергея Долгорукого, Александра Козлова, Марии Вощининой, Натальи Гардер, Анны Друцкой, Антона Чигурикова и, конечно, Елизаветы Аматуни.

Я быстро принял все заявки и зашёл в ленту новостей. Антон Чигуриков сделал перепост записи с чьей-то страницы, на которой было снятое из машины видео того, как я луплю прутом Бенедикта. Сам Антон прокомментировал эту запись изображением смеющейся рожицы.

В комментариях бушевала настоящая буря, одни писали о том, что в нашем государстве нет никакой свободы слова и законности, если аристократы себе позволяют такое отношение к представителям прессы.

Эти горячие споры оставляли меня совершенно равнодушным. В другое время я бы забавы ради написал бы комментариях, что для меня подобные поступки являются частью ежевечернего досуга, то есть, что я каждый день хлещу прутом какого-нибудь журналиста, исключительно для удовольствия и физкультуры, но сейчас, после разговора с отцом и Василием Галактионовичем, я твёрдо решил избегать скандалов.

Снизу раздались звуки какой-то возни. Я встал и, схватив карабин, подбежал к двери. Резко распахнув её, я наставил оружие в сторону входной двери. Я увидел шуршащего пакетами Тараса. Не успел я ничего сказать, как неведомая сила вырвала карабин у меня из рук и перенесла точно к дядьке.

– Матвей Михайлович, разве так можно? Я же сперва автомат увидел, а потом только понял, что это вы. Зашиб бы ненароком барина или застрелил.

«Знал бы ты сколько у меня сейчас Яра, ты бы так не говорил» – подумал я.

– Да. Ты прав, Тарас, прости меня, – вместо этого сказал я вслух.

Он с любопытством посмотрел на карабин.

– О, Ижевский, – отметил он.