Мартынов. Неделя Стюарда.

Причём, оба они к прислуге всегда относились хорошо, дело было, вероятно, в самой ауре их властности и силы.

— Матвей Михайлович, батюшка ваш здесь. Наверху ждут, — прошептал он.

Я кивнул и отправился по лестнице наверх.

Это было нетипично для моего отца, вечно занятого то политикой, то деловыми переговорами, связанными с принадлежащими нам предприятиями, а чаще всего всем вместе.

— Здравствуй, отец, — сказал я, входя в комнату.

— И ты здравствуй, Матвей, — ответил отец. В комнате он был один. — У нас мало времени, присядь.

Я сел.

— Ты знаешь о том, что вчера, во время твоей смены во дворце, утонул княжич Гуриели? — не то спросил, не то сказал Михаил Мартынов.

— Я видел в новостях, — кивнул я.

— Сейчас люди Его Императорского Величества опрашивают всех, кто там был. Неофициально, разумеется, — сказал отец, — ты знаешь, что-нибудь об этом?

— Нет, — ответил я.

— Не смей мне лгать! — хлопнул по столу отец. — На камерах видно, как ты входишь в ту же комнату, где были Гуриели и эта...

Он замолчал на секунду, вспоминая.

— Фрейлина Аматуни!

Я молчал.

— Мы сейчас поедем к князю Мартынову, там будет человек императора, тебе придётся отвечать на его вопросы. Ты понимаешь это? — спросил отец. — Только влияние твоего деда, и то, что ты Мартынов, позволяет нам неофициально беседовать с этим человеком, а не тратить десятки тысяч рублей на адвокатов, чтобы отмазать тебя от тюрьмы где-нибудь под Новониколаевском.

— Как будто вы не рады были бы избавиться от меня таким образом, — не удержался я от ядовитого замечания.

— Молчать! — гаркнул отец. — Несмотря ни на что, ты мой сын, Матвей. Тебе есть, что мне рассказать?

— Ну, что я могу рассказать, отец? Ты думаешь, я убил его? — горько усмехнулся я. — Я, пустышка Матвей? Княжича?

— Нет, конечно, Матвей, — понурился отец, — конечно, ты не мог...

— Признайся, отец, а ведь ты был бы рад, если бы у меня вдруг обнаружилась сила, и выяснилось, что я убил его в стычке? Не пожалели бы со старым князем денег и обещаний, чтобы я легко отделался, выставили бы как дуэль чести? В конце концов, кто такие Гуриели против Мартыновых в глазах Его Императорского Величества и всего высшего света.

Отец задумчиво посмотрел на меня.

— А пожалуй, что и так, сын, — протянул он. И спросил с надеждой: — А что, обнаружилась?

— Нет, — покачал я головой, — конечно, нет. Я пуст, как всегда.

— Я знаю, что у покойного нет никаких внешних повреждений, кроме полученных от удара об воду уже после смерти.