Мартынов. Неделя Стюарда.

– А ты и рад! – вдруг переключилась она меня.

– Да нет, что ты… я ведь поэтому и решил сбежать, – попытался оправдаться я.

– Я так хочу остаться с тобой сейчас наедине, – безо всякого перехода сказала Елизавета. – Может быть нужно снять тут номер?

– Лиза, ты в своём уме? – шепнул я. – Какой номер? Сегодня же в вечерних газетах будут обсуждать не смерть графа Озёрского на дуэли, а то, что фрейлина Аматуни и стюард Мартынов сняли на двоих номер в Плазе, при этом не будучи даже помолвлены.

– Да, ты прав, – согласилась было Елизавета Георгиевна, – но что, если… мы снимем мы снимем два разных номера?

– А это идея, – согласился я.

– Сюда, скорее! – резко потянула меня за руку Елизавета.

Не успела она увести меня за одну из толстых колонн, на которых держался потолок холла, как из ресторана вышли мои новые знакомые: Мария Филипповна, Наталья Борисовна и Анна Евгеньевна. В моё отсутствие им было скучно сидеть в ресторане, и они вернулись к изначальному плану: пойти за покупками.

Проводив их глазами, я сказал:

– Давай вернёмся в ресторан, я так и не поел нормально.

В ресторане прежний официант встретил меня ещё более любезно, чем в прошлый раз. Ещё бы, после таких-то чаевых. Пока я ждал свой новый креветочный суп, я решил позвонить Тарасу:

– Да, барин, – услышал я его голос.

– Мне нужно, чтобы ты приехал в Плазу и заказал там два разных номера на одном этаже. Можно один люкс, если будет.

– Сделаю, барин, – ответил дядька.

– И, Тарас, – строго сказал я. – Чтобы никому ни слова.

– Да кому я могу рассказать-то, Матвей Михайлович, – начал бормотать Тарас.

– Никому, Тарас, – повторил я и отключился.

– Лизонька, – ласково сказал я. – Я очень вымотан сегодняшней дуэлью, допросом в полиции и твоими подругами…

– Да какие они мне подруги, так, виделись несколько раз! – фыркнула Елизавета Георгиевна.

– … я бы очень хотел поесть в тишине, – закончил я.

– Хорошо, – неожиданно согласилась фрейлина, – я не хочу, чтобы ты чувствовал себя усталым.

«Какая заботливая!»

К супу официант принёс французский багет. Я, однако, хрустеть французской булкой любителем не был, а потому распорядился принести чёрного хлеба и икры.

Пока я молча ел свой креветочный суп, оказавшийся восхитительным сверх всяких похвал, мне позвонил Тарас.

– Сделано, Матвей Михайлович, – доложился он. – Один номер над другим, на разных этажах, как вы и просили.