Хроники Илиона. Книга первая: Бремя меча. Часть первая.

Но позже, в результате несчастного случая, она погибает, и всего искусства мага-недоучки не хватает, чтобы спасти эту жизнь. Зевс же, в ответ на просьбу о помощи, сказал лишь, что, во-первых, негоже детям Богов связывать жизнь со смертными, а во-вторых, нужно было лучше учиться, чтобы быть в состоянии помочь себе самому.

После этого случая имя Агдистиса надолго исчезло со страниц истории. И появилось вновь, определяя уже предавшегося злу демона, поймать и заточить в Тартар которого стоило Богам и их слугам очень большой крови.

После Сфено, он был самым сильным и опасным нашим противником за все время. И, однозначно, самым умным. Едва появившись, он сходу разобрался в ситуации, и, уничтожив первого, кто преграждал ему путь к свободе, напал на меня — руководителя всей группы. Похоже, что его план сводится к уничтожению главы с последующим отловом остальных поодиночке.

… Окружив себя елико возможно сильным щитом, я направил полет к границе города. Это был мой первый дневной бой, и я не хотел делать его достоянием общественности.

Не ошибившись в предположении, что демон бросится преследовать свою жертву, я мчался вперед, наметив небольшой подлесок, высокие деревья которого скроют от посторонних глаз предстоящую баталию. А она, судя по нарастающему давлению на мою защиту, предстояла нешуточная.

Не снижая скорости, рухнул, со всего маху, неподалеку от первых деревьев. И, едва осела поднятая моим приземлением пыль, я увидел его — моего противника! Ростом такой же, он был намного шире в плечах, а рельеф мускулатуры, бугрившийся под одеждой, был под стать его сводному брату Гераклу.

Он шел прямо, сжимая в правой руке гигантский фламберг, по сравнению с которым мой длинноклинковый бастард казался просто тростью… Но оружие Илионов ковали Боги, поэтому я, без излишних сомнений, пошел навстречу.

Его атаки мечем синхронно сопровождались и магическими ударами. Я же, стремясь понять пределы его сил и мастерства, пока больше защищался, чем нападал.

Парировал, отбивал, блокировал, уворачивался, избегая ситуаций, в которых блок неизбежно должен быть сменен контратакой. Но, к моему разочарованию, ни вывести моего противника из душевного равновесия, ни заставить использовать какую-либо изощренную магию, я не мог. А он, с ритмичностью молотобойца, наносил и наносил относительно несложные удары, и использовал не слишком сильную магию.

По истечении, примерно, минут двадцати поединка, я забеспокоился.