Сам себе клан

Однако, появляться с пистолетом в любом месте средь бела дня было настоящим безумием в любом случае, кроме того, в котором ты бы точно собирался его применить. Арики тщательно следили, чтобы на руках мирного населения не было "огнестрела", и владение хотя бы самодельным пугачом приравнивалось к преступлению против короны.

Таких даже не пытались арестовать, их убивали на месте, сразу же, как только обнаруживали.

Стадо должно быть беспомощно, иначе исчезнут последние оправдания для охраняющих его бойцовых псов.

Глава 2

Ломтев вышел из квартиры.

Дверь он закрывать не стал, внутри еще оставались какие-то люди, помощник, который должен отвечать на телефонные звонки в отсутствие хозяина, менты со свой аппаратурой на тот случай, если похитители все таки позвонят и будут настолько глупы, что позволят себя отследить, психолог-переговорщик, толку от которого за все три дня, прошедшие с момента его первого появления, так и не было, и дежурный оперативник, а может быть, и кто-то еще.

Сначала-то вообще никто ничего не хотел делать, дескать, времени прошло мало, она - взрослый человек, нашла себе кого-нибудь и могла загулять, не поставив в известность отца, вот нагуляется и позвонит, и вообще, когда убьют, тогда и приходите, но после некоторого количества звонков по нужным номерам они все-таки начали реагировать и развили бурную деятельность, результатом которой стали три поездки в морг на опознания, и после каждой такой поездки у Ломтева на голове прибавлялось седых волос, но каждый раз он выдыхал с облегчением, потому что это была не она.

Прошло уже пять дней с того момента, как они созванивались в последний раз, и находиться в квартире он больше не мог. Вызвал лифт, спустился на подземную парковку жилого комплекса, добрел до своего "лэнд крузера", стоявшего во втором от лифта ряду, уселся на водительское сиденье и закурил.

Ему нужно было побыть одному.

Он тоже был знаком с этой теорией. Если пропавший человек не находится за двое суток, и похитители не выходят на связь, но с большой вероятностью в живых этого человека уже никто не увидит. Но Ломтев продолжал надеяться.

Смириться с таким положением вещей он просто не желал.

Это было слишком чудовищно, слишком несправедливо, и в то же время, слишком жизненно.