Сам себе клан

- Иван!

Здоровяк сделал шаг вперед и показал руки, которые до этого прятал за спиной. В правой обнаружился инъекционный пистолет.

Ломтев понял, что этот раунд он проиграл.

- Дотронешься до меня этой штукой, - сказал он Ивану. - И я тебя убью. Не сегодня, не прямо сейчас, но убью обязательно. Слово князя.

На простодушном лице санитара отразилась внутренняя борьба. С одной стороны, он должен был выполнить распоряжение своего непосредственного начальства, и Ломтев, наверное, был не единственным аристократом, которого он обкалывал и который был от этого не в восторге, но, с другой стороны, слово князя ему, наверное, давали не так уж часто.

И, тем не менее, он сделал еще один шаг вперед.

Ломтев подумал, что заезд по кабинету на кресле ему мало что даст. Иван в любом случае сильнее и маневреннее, и в итоге все равно добьется, чего хочет, так зачем собственное достоинство терять?

Ломтев улыбнулся, положил руки на стол ладонями вверх.

- Коли, - сказал он.

Иван шагнул ее раз, и деликатно, если даже не сказать, робко, вогнал инъекцию в правую руку Ломтева.

И снова наступила темнота.

***

Внутренние часы сломались, поэтому Ломтев не мог сказать точно, сколько времени он провалялся в беспамятстве. Но вряд ли очень долго, через вновь плотно задернутые шторы все еще пробивался дневной свет. Хотя, конечно, это мог быть и следующий день…

Его снова переложили в кровать и накрыли одеялом.

Сколько же ему лет? Восемьдесят? Восемьдесят пять? У этого тела мозг усох уже до размеров горошины, наверное. Удивительно, что он способен хоть что-то соображать.

Ломтев попытался подвести предварительные итоги, сколь бы неутешительными они ни были.

У него уже практически не оставалось сомнений, в том, что он действительно в другом теле и в другом мире, альтернативный вариант с безумием выглядел уж слишком затейливым.

Но как он сможет ей помочь в этом теле немощного старика?

И, если уж на то пошло, как он вообще оказался в этом теле? Проводник обещал другое.

Ломтев попытался прикинуть, кому могло понадобиться засунуть его в тело престарелого овоща, доживающего свои последние дни в доме престарелых.