Сам себе клан

Ломтев отвез жену в Америку, но экспериментальные методы лечения, разрабатываемые в одной из частных клиник, тоже не дали результата, и жена угасла буквально за полгода.

А Иришка… Иришка повзрослела, закончила институт, у нее своя жизнь, она звонит раз в неделю и забегает в гости раз в месяц, и это, если послушать остальных родителей, чьи дети уже выросли, уже счастье.

Он купил ей квартиру, регулярно переводил ей деньги на карту, но она уже и сама зарабатывала прилично, и делал он это скорее для себя, чем для нее.

Можно было вернуться в бизнес, благо, связи еще оставались. Можно было закрутить новый роман, и снова начать этот вечный бег по кругу, но Ломтев устал. Его даже в путешествия особо не тянуло, хотя когда-то в молодости он обещал себе, что посмотрит весь мир.

Есть желания, нет возможности. А когда возможности появляются, то от желаний уже мало чего остается. Так устроена эта чертова жизнь.

А теперь это…

Ломтев вел аккуратно, превышая скоростной режим в рамках пока еще дозволенного интервала, и постоянно смотрел в зеркала. Хвоста не было.

Или же он был настолько профессионален и виртуозен, что Ломтев попросту не способен его обнаружить. Хотя в это не верилось.

Ломтев прошел девяностые, а некоторые навыки, однажды приобретенные, не забываются уже никогда.

Он выехал за МКАД, встал в левый ряд и выдал нештрафумые сто десять километров в час, дабы не привлекать внимания.

Руководствуясь правилом трех Д, Ломтев включил поворотник и взял правее, освобождая дорогу нетерпеливой молодежи. "Солярис" рванул вперед, но слишком рано и слишком быстро, и машины слегка притерлись бамперами.

Ломтев выругался. В обычной ситуации это происшествие не вызвало бы никаких эмоций, разве что плечами пожать, в конце концов, кто бы там ни был виноват, всегда есть страховые компании и европротокол, но сейчас останавливаться ему было совершенно не с руки.

Однако, "солярис" отчаянно сигналил и мигал фарами. Ломтев вздохнул, включил аварийку и съехал на обочину. "Солярис" встал сразу же за ним, и из его салона вышли трое.

В спортивных костюмах, молодые, с безэмоциональными и не обезображенными интеллектом лицами.

Зато не как в девяностые, подумал Ломтев, открывая дверь машины и спрыгивая на асфальт.

В девяностые они бы уже стреляли.