Фаворит смерти. Том 3

Район и в самом деле был не самым благополучным. Едва мы вышли, как таксист тут же ударил по педали «газа» и умчался прочь. А к нам подошли какие-то мутные типы.

— Здарова, бродяга! — произнес один с сильным акцентом.

Вид у него был соответствующий — засаленные до жирного блеска спортивные штаны, одежда с чужого плеча, золотой зуб, торчащий одиноко во рту.

Гибкость в ногах, с какой он к нам подошел, позавидовала бы любая гимнастка.

— Обувай уши, разговор имеется.

— Некогда нам, — хмуро ответил я.

— Ты, терпила грешный, обезьяной что ли родился? По человечески же базарю тебе — разговор имеется.

Я сжал кулаки.

Ольга тихо шепнула:

— Не надо.

— Верно твоя чувиха ботает — не надо. Ты это, слышь, на дурака балуешься? Есть че? Нам бы с кентами освежиться.

Второй дружок подошедшего — огромный амбал с фингалом под глазом, — кивнул:

— Верное дело говорится. Кантуемся тута, варимся как селедки, тяжело на отходняках, тянет. А у тебя и шнифт козырный, и витрина умытая, сразу видно — интелеген.

Из сказанного я не понял ровным счетом ничего, но общий смысл дошел — отдай добровольно или будет хуже.

Пытаться договориться миром было бессмысленно — я это понял сразу.

Поэтому решил объяснить свою позицию собеседникам языком, который понимают они.

Осторожно отстраняя Ольгу в сторону, чтобы ненароком не задеть, я резко выкинул руку вперед и врезал громиле.

Вложился в удар всем телом.

Громила даже не успел понять что произошло: секунду назад стоял — и уже лежит. Из разбитого носа захлестала кровь, тяжелый сиплый хрип прорезался из раскрытого рта.

— Это че? — не понял первый. — Это ты че тут...

Щелк!

И золотозубый лег рядом.

— Максим, зачем ты так? — с укором спросила Ольга.

— Время разговоров прошло, — хмуро произнес я, глядя на лежащих без сознания.

Сестра недобро посмотрел на меня, но ничего не сказала.

— Пошли к Анфисе, — сказал я. — Пока дружки этих не прибежали.

— Нам туда, — девушка кивнула на серую двухэтажку.

Несколько заколоченных окон и изрисованные стены не вселяли радости.

— А получше ничего не было с жильем? — спросил я, разглядывая надписи — «Импиратор лох», «Четкий и быстрый», «Соли». Словно попал к себе на район.