Свет надежды

Далеко отсель, два дня на шхуне вдоль побережья. Мы ведь с мужем моим там всю жизнь и прожили, так что с детства знакомы. Жизнь-то у нас сложная была – всё работа да работа, сызмальства. А тут игру себе придумали. Про то, что мы вроде как маги да книгочеи, и деревня наша вовсе и не деревня, а целый город волшебный. И даже дядюшку моего упросили вот такие штуки сделать. Ну, чтобы перед друзьями похваляться. С тех пор и осталось, сохранили. Вроде как талисманы. Глупо, конечно, но для нас это так... душевно, в общем.

Она застенчиво ковырнула пальцем мятый подол на коленке, а потом огляделась.

На низком столике у шкафа с бумагами стоял стеклянный кувшин с водой. Лина захлопала ресницами:

– А попить можно? А то мы со вчерашнего вечера не евши, не пивши.

– Игры, значит? – Кляйн, прищурившись, внимательно посмотрел на Лину. – А документы покажете? И где остановились, тоже рассказывайте.

Флориан, поерзав на своем стуле, смущенно шмыгнул носом:

– Так мы ведь это… впервые тут. Вот и заблудились. И вещи, и бумаги, всё в порту осталось.

В таверне. Дядюшка-то наш раньше сюда переехал, а мы в гости заявились. Только вот не дошли еще.

– И кто же у нас дядюшка? – поднял кустистую бровь инспектор.

– Господин Флай! – не задумываясь, ляпнула Лина. В конце концов, не может же этот комиссар знать всех живущих в городе Флаев. А если мастера сюда вдруг забросило, и Кляйн о нем знает – так это им даже и лучше выходит.

– Где живет этот ваш господин Флай? – тем временем не отставал комиссар.

– А мы адрес потеряли.

Видать, когда от грозы убегали, – упавшим голосом сказал Флориан. – Как раз вот и думали потом в какой-нибудь полицейский участок зайти, а тут такая оказия вышла.

– Что-то вы темните, – покачал головой комиссар и со вздохом придвинул к себе бумаги. Адреса у вас нет, документы забыли, города не знаете.

– Конечно, не знаем, – жалобно завела Лина. – Говорим же, только вот накануне и приплыли. Со шхуной рыбацкой. А тут гроза, потом ужасы всякие. И куда идти теперь – знать не знаем. Вы уж нам, господин Кляйн, помогли бы дядюшку нашего разыскать, а? Или отправьте к кому, кто поможет.

И она трагически захлюпала носом, а потом и вовсе в голос разрыдалась.

Комиссар сморщился, словно уксуса глотнул. Очевидно, он не любил плачущих женщин. Поднялся, плеснул из графина воды и протянул стакан Лине.

– Хорошо. Допустим, всё вышло именно так, как вы говорите.

Он вернулся за стол, сел в кресло и принялся писать что-то на листе бумаги, периодически хмурясь.