Холод и жар

– Наслаждайся своим поражением, – злорадствовал Крестоносец, – смотри, к чему привели твои глупость и эгоизм.

– Думаешь, это конец? – яростно прорычала Изабелла.

Она сосредоточила всю доступную ей силу в руках. Фиолетовый свет озарил лёд, делая его похожим на два маленьких фонарика. Но даже новой мощи Сестре не хватило, чтобы выбраться – должно быть, Крестоносец применил антимагию.

– Элеонор! Изабелла! Дочь моя! – в отчаянии закричала мама.

– Не сдавайся, моя красавица! – несмотря на прежде строгий тон, папа тоже переживал за Изабеллу.

Сестра это слышала и ничего не могла сделать. Она отчаянно билась ногами о деревянный пол сцены и усиливала поток фиолетовой энергии в заточённых руках.

Алекс не подавал выраженных признаков паники, но его глаза тревожно бегали в разные стороны. Генерал Вольдемар нахмурился. А у выхода образовалась давка. Люди молотили ногами и кулаками по ледяной стене, преграждающей им путь. Были там и Натали, и Пьер, и Пабло Кабальеро.

Прозрачная ледяная преграда выглядела хрупкой, но на самом деле удары горожан даже не оставляли на ней трещин.

– А теперь, Изабелла, мы посмотрим, насколько тебе действительно не нравится этот город, как ты про него любезно говорила, – сказал Крестоносец, расхаживая по сцене.

– Чего ты хочешь? – выкрикнула Сестра. Она не прекращала подавать фиолетовую энергию, спасаясь от холода и надеясь растопить лёд.

– Тут вопрос в том, чего хочешь ты, – ответил демон-рыцарь.

Он подошёл к краю сцены и опустил меч на дорожку. Клинок засиял голубоватым свечением.

– Что ты делаешь? – раздался вопль Изабеллы, – нет! НЕТ!

– Да, – спокойно произнёс Ледяной Крестоносец.

Свет меча усилился. Приятный майский воздух вдруг стал холодным и недружелюбным. Двор Академии почти мгновенно погрузился, неестественный мрак. Все присутствующие, кроме Изабеллы, одновременно согнулись. Так, словно нечто ужасное скрутило их внутренности.

Боль испытывали преподаватели математики и химии, Максима Гаритос и её внучка Жоржетта, фотограф, священник, рабочий… Солдаты, кашляя, роняли из рук винтовки и падали. Кто на траву, а кто – на плитку. Добродушное лицо ректора скривилось от невыносимой боли, как и моложавое, деловитое лицо мэра. Властители города чувствовали то же самое, что и его обычные жители.

Большой и толстый генерал Вольдемар, закашлявшись, с грохотом упал на спину.