"Останний день"

Понятно, что все это сказки и нет никакого острова Буяна, вот только кто знает, что в себе несет эта руна, особенно в контексте всего, что я за это лето узнал? И еще один момент интересен: я же не в первый раз вижу тело своей напарницы, доводилось созерцать его и почти без ничего, так почему раньше эти татуировки не заметил? Может, оттого, что я не должен был их увидеть? Как, впрочем, и кто-либо другой?

Воронецкая, словно почуяв, что я на нее смотрю, сонно приоткрыла глаза и улыбнулась. Хорошо так, по-детски, трогательно.

Одно жалко — это очарование продлилось недолго.

— Чего уставился? — недовольно спросила Стелла у меня, и ее рука дернулась так, будто она хотела закрыть лицо. — Отвернись, я встану.

— Хорошо, — покладисто согласился я, выполняя ее просьбу. — Как скажешь. Халат, если что, в шкафу, на второй полке сверху.

— Небось, твоей подружки? — язвительно спросила Воронецкая. — Я, знаешь ли, крайне брезглива, потому…

— Не хочешь — не надо, — перебил ее я.

— Сказала бы какую-то гадость на данный счет, но против правды не попрешь. — Стелла скрипнула дверцей шкафа. — Это на самом деле так. Хуже того — ты еще тот мот, не сказать растяпа. Если посчитать все деньги, на которые тебя Шлюндт надул, получится изрядная сумма.

— Полагаю, что он надул бы меня даже в том случае, если бы я торговался за каждый рубль. Так уж Карл Августович устроен.

— Валер, а ты никогда не задумывался о том, кто он вообще есть такой? — задумчиво произнесла Стелла. — Да ты повернись уже, мне со спиной разговаривать дискомфортно.

И как она это делает? В душ не ходила, макияж не накладывала, но передо мной снова девица вполне себе цветущего вида. И куда же делась та дама средних лет, что пять минут назад обнимала меня в постели?

Тайна сия великая есть.

— Думал, — ответил я на вопрос напарницы, — но ответа не нашел. Была у меня версия, что он лепрекон, больно уж злато-серебро любит, но что исконному обитателю Ирландии делать на среднерусской равнине? У нас и климат не тот, и пиво вместо эля. Да и потом, лепреконы не столько тащат каждую монетку в свой карман, сколько горшок с уже приобретенным стерегут, а Карл Августович все время в погоне за новой наживой проводит.