"Останний день"

Да там, собственно, даже и не клад, а скорее захоронка. Клад — это когда в сундук или чугунок злата-серебра насыпали, а тут речь идет всего-то о двух вещичках — гребешке стальном да колечке медном.

— Что-то мне подсказывает, что эти две вещички по стоимости тянут на десять чугунков с золотом, — чуть насмешливо предположил я. — Не так ли?

— Не так, — опровергла мои слова Марфа. — Совершенно не так. Эти предметы важны лишь для тех, кто понимает их ценность, кто знает, что они такое.

— И как их в ход пускать, — добавила Васька и ойкнула, заработав крепкую затрещину от своей хозяйки.

— Так это нормально. — Пожал плечами я. — Многие вещи существуют по тому же принципу. Мне вот, например, логарифмическая линейка даром не нужна, а математику без нее никак.

— Ты меня не понял, — вздохнула Марфа. — Я о другом речь вела.

— Выходит, что нет, — согласился я.

— По договору ты имеешь право на часть поднятого тобой клада, — ведьма выговаривала слова медленно, как для идиота. — Этот состоит из двух предметов, которые разлучать никак нельзя, им тогда цена грош будет.

— Тьфу! — Поморщился я. — Вот вы о чем! Да не стану я претендовать на кусок гребня, вы получите его целиком. Что до причитающейся мне доли… За вами останется должок, причем больше положенного обещаю не требовать. Такой расклад вас устроит?

— Вполне, — подтвердила Марфа. — Рада, что мы договорились. Нет, все же наговаривают на тебя, определенно наговаривают. Не такой уж и скверный у тебя характер. Вот мы с тобой уже в который раз общаемся и ни разу толком не поругались.

— Так кто наговаривает-то? — хмыкнул я. — Небось, вурдалаки? Их можно понять, они всегда в пролете.

— Про этих недотыкомок и речи нет, — отмахнулась Марфа. — Я вообще не понимаю, как им удалось до наших дней дотянуть. Раньше, века два назад, кровососы на самом деле представляли собой серьезную силу, поскольку их возможности были огромны, но сейчас, в новые времена, их старые трюки вызывают только улыбку.

— Зато кино хорошее снимают, — влезла в разговор Васька. — Это они умеют. И рекламу тоже.

— Рекламу? — изумился я.

— Ну да. — Васька повернулась ко мне, и я не сдержался от того, чтобы не залюбоваться ее румяной, с ямочками на щеках, мордашкой.