"Останний день"

Больше, чем тем, кто с ним был раньше.

— Так я уже, можно сказать, взяла, — Стелла прихватила меня под руку, — и ни с кем делиться не собираюсь.

Это было сказано достаточно громко, и кое-кто из окружающих, прислушивающихся к разговору, мимо ушей данную фразу точно не пропустил. Не сомневаюсь, что самое позднее — завтра утром — горячая новость о Швецове-младшем, притащившем в отчий дом какую-то непонятную шалаву, достигнет ушей тети Жанны, а уж она-то молчать не станет, трансформирует ее по своему усмотрению и перескажет Юльке.

Впрочем, завтра и узнаю. Теперь-то уж я к ним на обед наведаюсь непременно.

— Валерий, друг мой! — Невесть откуда, словно из-под дубового паркета, перед нами возник Карл Августович, как всегда улыбчивый и дружелюбный. — Ну вот, Марина Леонидовна, а вы сомневались! Я же сразу сказал: приедет он, никуда не денется. Раз обещал — будет. Ваш сын всегда держит свое слово, что в наше время огромная редкость.

Старичок цапнул руку Воронецкой, согнулся и облобызал ее.

— Карл Августович, а я-то как рада! — прощебетала Стелла. — Право, нынешний вечер чудесен во всех отношениях. Погода, искусство, любимый мужчина рядом, а теперь еще и вы. Мне больше нечего желать. Стой, счастье!

Если бы сейчас с лестницы, ведущей на второй этаж, хлынул водопад сиропа, я бы совершенно не удивился, потому что градус слащавости происходившего уже достиг своего максимума.

— Валера, выставка прекрасна, — сообщил мне антиквар, по случаю мероприятия натянувший на себя белоснежный костюм. Правда, фасон его был настолько древним, что можно только диву даться. Напяль на Шлюндта пробковый шлем и вручи ему длинноствольный «ли-энфилд» — и он один в один станет напоминать англичанина времен колонизации Индии, честное слово. — Но лучшее в этом доме не то, что выставлено, а то, что в экспозиции отсутствует.

— Карл Августович! — Мамины щеки чуть порозовели.

— Нет-нет, я все равно скажу. — Чуть притопнул ногой старичок. — Лучшие работы отчего-то висят в самой дальней комнате, а то и вовсе в кладовке валяются. Я о рисунках досточтимой Марины Леонидовны речь веду, если кто не понял. Они не просто хороши — они замечательны. Более того, их следовало бы показать кое-кому из галеристов, и не только в нашей стране. Уверен, что те не упустили бы свой шанс.