Я - Роран. Книга 1.

»

Вымыв лицо, я осознал, что это тело не мылось очень долго. Грязные потные трусы, от которых тянуло блевать, я хотел-было тут же сжечь, но не нашел ничего другого, поэтому бережно их отмыл.

На столе аккуратно лежала довольно грязная, но бережно сложенная школьная форма. Это было единственное, что в этом доме бережно лежит.

Спал я на кухне, если ее можно было так назвать. Маленький стол, обтянутый рваной тряпкой с раскрошенным хлебом на ней, и табуретка.

Сев за стол, я решил пересчитать деньги, которые удалось забрать у амбалов.

В обоих кошельках было по шесть сотен долларов. Немного воодушевившись, я посмотрел вниз, сморщившись.

На полу лежал грязный матрас, на который я свалился с таким удовольствием, что и словами не передать. Да, я был жутко обозлен на ситуацию, в которой оказался, но как же было приятно лежать на чем-то более мягком, че

м бетонная плита. Я лишь взбил грязную вонючую подушку и со вздохом облегчения погрузился в дивный сон.

Глава 3

— Рори тя-ян! — маленькая тушка бомбочкой сбросилось на мое тощее тело, отбив дыхалку.

Милый сон резко прервался так, как не прерывался долгие годы. Открыв припухшие глаза, я тут же поморщился. Луч солнца через заколоченное досками окно светил мне аккурат в глаза, на секунду ослепив.

Поначалу я насторожился, сердце заколотилось, как бешеное, но позже, заметив, как кудрявая макушка прижимается к моей груди, я вздохнул с облегчением. Это была Азуми.

— Чего такое? — прохрипел я, держась за треснувшее ребро. Боль была сильная, но все же я практически ничего не ощущал.

Чувство радости за то, что все, что произошло со мной вчера, было правдой, пересиливала любые другие эмоции.

Теперь, когда солнце лучше освещало комнату, я осознал всю убогость помещения. Краска буквально сыпалась со стен и потолков, оставляя на полу разбившиеся высохшие куски. В углу моей комнаты на полу зияла довольно большая дыра, которая была заделана тремя сколоченными палками.

— Братик, тебе пора в шко-о-олу! — застонала она, жалостливо посмотрев на меня своими голубыми глазками.

— Коджи попросил тебя разбудить!

Свою дочь я потерял, когда ей было чуть больше двенадцати, поэтому чувство отцовского счастья будто с новой силой окатило мой разум. Азуми была с большими голубыми глазками, белоснежными зубками и пухлыми губами. Маленький аккуратный носик и густые брови делали ее особенной. Такой же особенной, как Мэри.

«Как же ты похожа на нее...»

— Уже встаю... — буркнул я, шутливо скинув ее с себя и вздохнув полной грудью.