Голубая долина

Бледное личико, обрамлённое прядями волос, казалось лишь светлым пятном, которое неминуемо надвигалось на неё, затягивало, не давало пошевелиться и вздохнуть. Нелли испытала немую жуткость. С усилием отвела взгляд, тряхнула головой и потёрла виски пальцами, ставшими вмиг ледяными. Окончательно сознание ей вернул тихий шёпот рядом.

– А вдруг она сможет до дома дойти? – Виктор дохнул перегаром и икнул.

Глаза Нелли сверкнули злобой:

– Хм, а ты прав, дай вон тот платок. Я ей ноги свяжу. А потом можно будет сказать, что мы для тепла её обвязали.

– Это же платок матери, – Виктор выпятил толстую губу, демонстрируя протест.

– И что теперь? Когда девицу найдут и платок вернём, – Нелли злобно взглянула на Леночку. Её тонкие губы перекосило в нервной усмешке.

И снова Нелли стало не по себе от гордого движения головы и прямого признака досады в пристальном взгляде. Нелли почему-то вспомнила тигра, угрюмо взирающего на людей из-за ограды. Она поторопила мужа:

– Ну всё, иди. Давай санки вынесу, а ты девицу бери.

– Вот почему ты всегда права? – хмыкнул Виктор и взял Леночку на руки.

– Да потому, что ты всегда неправ, – пробурчала Нелли.

Парочка спустилась по лестнице и вышла из подъезда на улицу. Мороз крепчал, а порывистый ветер тут же обжог лицо.

– Ну и холод сегодня, – Виктор покосился на жену. – Может ну его, не пойду. Уж очень холодно.

– Да ты что, вот как раз и надо идти сейчас. А под утро ещё и снегопад обещали. Сажай её на санки. Иди вот с этой стороны дома, там пустырь тянется до соседнего микрорайона.

Тропинка по снегу протоптана, но в такое вечернее время вряд ли кто по ней пойдёт, – пробурчала Нелли довольным голосом.

Виктор нехотя побрёл по хрустящему снегу. Остановился, ещё раз жалобно глянул на жену, но та ему только замахала рукой в сторону пустыря.

От порывов ветра и сильного мороза слезились глаза. Леночка попыталась прикрыть их рукой в варежке. Стало немного лучше. Ущербный месяц посеребрил простирающиеся во все стороны сугробы.

Вдалеке виднелись пятиэтажные дома, напоминающие коробки, а с другой стороны – протянулась цепочка далёких жёлтых огоньков. Ветер тянул полоски позёмки, гоня снежинки с места на место, как будто не мог решить, где же их оставить. Хруст под ногами, обутыми в валенки, прекратился. Виктор начал озираться и, решив, что достаточно отошёл от дома, сбросил ребёнка в сугроб. Затем, не оборачиваясь, быстро пошёл в сторону цепочки огоньков, везя за собой пустые санки.