Ведьминский патруль

— Терпи! — Коротко предупредила и щедро плеснула из невзрачного пузатого флакона на самый глубокий порез на шее и спине.

Антон сдавленно зашипел от боли, машинально стиснув мое колено рукой. Я поморщилась, но не стала заострять на этом внимание. Даже подула несколько раз на раны, стараясь облегчить жжение. Я часто обрабатывала мелкие порезы сестренке, осталась такая привычка. Выждав несколько секунд, сбрызнула порез на голове, вызвав на этот раз у парня только прерывистый вздох. Не удержалась и мягко погладила его по рыжим волосам.

И всего через несколько минут на месте глубоких порезов уже розовели аккуратные шрамы. Пару дней покоя и заживление будет окончательным.

— Антон! Антооон? — Протянула я, заставив парня посмотреть на меня.

— Что? — В его взгляде еще плескалась боль, но выражение было вполне осмысленным.

— Отпусти меня, пожалуйста.

Парень с неохотой выпустил мою ногу и аккуратно пошевелил плечами — судя по всему, боли практически уже не было.

— Спасибо тебе большое, Рада. Теперь я точно знаю, что под маской гордой и неприступной ведьмы скрывается очень заботливая и нежная девушка.

— Это тебе спасибо. — сдавленно произнесла я, отходя к столу и упаковывая все обратно. На этот раз мучительно краснея от слов парня. Нежной меня уже очень давно не называли. — За то, что я не осталась лежать там под трубами. Думаю, это самое малое, чем я могу тебя отблагодарить.

— Знаешь, я мало кому об этом рассказывал, но, — Антон встал и подошел ко мне вплотную, заставив посмотреть ему в лицо, — я ведь вырос в детдоме.

И был при этом довольно упрям, непослушен, постоянно влезал в какие-то драки и разборки. В общем, особой любовью среди воспитателей я не пользовался, а уж о предложении усыновления в хорошую семью даже и речи не шло. И ты не представляешь, как приятна такая забота, когда кто-то просто может подуть на ранку, чтобы она не болела. Спасибо тебе за это.

Он взял мою ладонь и поднес к губам, мягко целуя и не отводя взгляда. А я с ужасом понимала, что крепкая броня внутри начинает трескаться и осыпаться под ростками симпатии к парню.

Напоминая о давно забытых чувствах и эмоциях, делая меня слабее и сильнее одновременно.

Образ маленького рыжеволосого мальчугана, который настолько одинок, что его даже некому погладить по голове, вызвал в душе смесь недоумения, острого сочувствия и желания защитить. Я тряхнула головой, пытаясь унять этот раздрай, и мягко отняла руку. Антон, как ни странно, не удерживал меня, присев обратно на стул.