Проект "Чудь". Доверие

Облизывает испачканный кончик пальца, прежде чем бросить нож в мойку и отступить к окну.

Недоверие и беспокойство матери неприятно царапает. К плите он не впервые встаёт, да и болеют... В прошлом году тоже одни на больничном сидели зимой.

Вот только ворчать нельзя, как и иначе выказывать недовольство. Мать может и перестанет давать «ценные указания», наконец-то отступаясь от своей рабочей привычки командовать, но при этом ещё и обидится. А Макар такое её состояние не особо любит.

— До вечера.

.. — он собирается добавить: «мама», но не успевает. Боль накатывает внезапно: сжимает голову, словно в тисках, давит на глаза, заставляя зажмуриться и пошатнуться.

Удержаться на ногах получается лишь потому, что он успел опереться рукой о подоконник.

Отложив мобильник не глядя в сторону, Макар сглатывает горький комок, когда изнутри поднимается волна тошноты, и замирает.

Колени всё ещё подрагивают, а боль так и продолжает пульсировать в висках и затылке, поэтому он не двигается.

Так и стоит, прислонившись к подоконнику, только голову чуть наклоняет, прижимаясь к холодному стеклу.

В ушах шумит, но даже так Макар всё равно слышит отчаянный крик брата.

Отступившая было боль, снова нарастает, пульсируя в черепной коробке, когда Макар вскидывает голову. Он какое-то время вслушивается, стараясь игнорировать шум в ушах, но не слышит больше не единого постороннего звука. И это тишина кажется ещё хуже, чем недавний крик.

Оттолкнувшись от подоконника, Макар успевает сделать всего лишь шаг, прежде чем колени подгибаются.

Но на этот раз спасает стол. Макар перебирается по его краю, больше не доверяя себе.

После стола опорой становится стена. А добравшись до комнаты, Макару только и остаётся, что повернуть ручку и толкнуть дверь. Вот только порог он так и не переступает, встречаясь взглядом с круглыми янтарно-жёлтыми глазами на человеческом лице.

Сердце пропускает удар, ухая куда-то вниз, и Макар дёргается назад, инстинктивно захлопывая за собой дверь.

Сглатывает подступившую к горлу новую порцию горечи и судорожно выдыхает.

Пальцы, что всё так же сжимают дверную ручку, подрагивают. Его всего колотит, но боль, поселившаяся в голове, кажется, отступила, так же как и шум в ушах. Ничто больше уже не давит на голову, притупляя разум и отдавая управление инстинктам.

Первая осознанная мысль, что приходит в голову: «Оно съело брата». Вторая — это и есть брат.