Проект "Чудь". Доверие

Отец ведь совсем недавно вернулся и, получается, снова уедет? Раньше он дома дольше бывал.

«Сейчас скажешь, что так надо. Что это работа и никуда от неё не деться» — Луке хочется развернуться и уйти обратно к себе. Но вместо этого он делает шаг в комнату. Подходит к отцу, что снимает что-то с шеи.

— Знаешь что это?

На шнурке мотается белый, отполированный до идеальной гладкости то ли клык, то ли коготь размером с его мизинец. Лука часто видел эту подвеску и даже, кажется, спрашивал, но совершенно не помнит, что ему ответили.

Поэтому лишь отрицательно мотает головой.

— Это оберег. Он защитит тебя от беды, поможет в трудную минуту, — говоря это, отец накидывает шнурок на шею Луки.

— Зачем? — пальцы непроизвольно касаются тёплых боков подарка, осторожно поглаживая. — Это же твоё.

— Было. Теперь твоё. Иди сюда, — он хлопает ладонью по подлокотнику, призывая сесть, а когда Лука подчиняется, продолжает: — Расскажу тебе одну историю. Когда-то давно, когда я ещё сам был маленьким мальчиком, чуть постарше, а может наоборот моложе, тебя.

.. Так вот, тогда мы приехали к деду в гости. Он с нами в город переезжать не желал и жил в своем доме в деревне. Пока отец поправлял покосившийся забор, а мать хозяйничала на кухне, попросив не мешаться, дед подозвал меня, вот так же как я тебя сейчас, и достал из старой шкатулки этот амулет. И подарил. Сказал, что онперешёл к нему от отца и что теперь моя очередь.

Лука слушает, завороженный тихим голосом отца, и чудится ему, будто они одни и никого больше вокруг нет.

— А почему он отдал его тебе, а не твоим родителям? — тихо, так чтобы не разрушить установившуюся в комнате атмосферу, спрашивает он.

— Он не ответил.

Лука прижимается к тёплому, как нельзя вовремя подставленному плечу. Уходить не хочется, хотя мама скоро должна позвать завтракать: слишком тепло и хорошо тут. Не чета прохладе, что разливается вокруг.

— А теперь...

Лука нехотя отстраняется, чтобы обернуться и заглянуть в лицо отца, что снова улыбается.

Только улыбка эта пусть и светлая, но какая-то грустная.

— Тебе пора просыпаться, Огонек...

Лука вздрагивает, открывая глаза и ещё какое-то время глядя в темнеющий над головой потолок. Сердце в груди частит, никак не желая успокаиваться, а глаза печёт, так что приходится часто-часто смаргивать.

Ему давно не снились родители. Особенно настолько близко и реально, что даже после пробуждения продолжает ощущаться испытанное во сне тепло.