Первый рейс

Барышня вздрогнула, поморщилась с недоумением и перевела взгляд на говорившего, словно только увидела его. Впрочем, она быстро собралась и снова улыбнулась – теперь обоим. Вытолкнутый вперед Ойса получил в руки небольшой бумажный билетик и рекомендацию следить за номерами над конторками, за которыми трудились такие же юные служащие – страшно деловитые и сосредоточенные. Ждать, к слову, пришлось недолго: народу было полтора человека. Видимо, пока опасались.

Наконец один из молодых клерков поднял табличку с цифрой, и Мальвинек несмело приблизился.

Кухта на всякий случай вернулся к образу сдержанного негодования и пристроился чуть поодаль. Резервы всегда стоит держать наготове, но в бой вводить строго в потребное время.

 – Переезжаете? – решил инициировать беседу конторский, видя, что посетитель робеет. – Заявление подавать собираетесь?

 – А м-можно? – промямлил Мальвинек. Паренек за стойкой на удивление не стал ни высмеивать, ни обливать презрением. Он с полной серьезностью покивал головой, будто заданный вопрос имел первостепеннейшее значение.

 – Конечно, можно! Эдикт Великого Дракона, – и он хлопнул себя ладонью правой руки по левой стороне груди. Мальвинек вытянулся в струнку и повторил движение. Хлопнул и Кухта, но эдак с ленцой, чтобы видели: не мелкая сошка, служивое сословие, цену себе, положение и вес в обществе разумеет. Конторский сморгнул, его взгляд дернулся в сторону. Потом он аккуратно кивнул Кухте и продолжил:

 – Сейчас я выдам вам формуляр и образец для его заполнения.

Если возникнут какие-либо вопросы – сразу задавайте, я помогу. Это моя работа, – улыбнулся он тепло и искренне. Так, что даже захотелось верить.

Управились в двадцать минут. Возникли некоторые сложности с расчетом суммарного полугодового налога на семью, выплаченного за три последних отчетных периода, но юный клерк успокоил, что сумму можно указать примерную. Наконец, заявление было подано, тут же проштемпелевано, паренек сам, что больше всего поразило Мальвинека, сбегал на второй этаж и вернулся оттуда с подписью «утверждаю».

Видимо, кто-то из чиновного аппарата размещался прямо в здании бюро.

 – Прогресс, – одобрительно проворчал Кухта, вышагивая на улицу. – Видать, прижарил их Великий Дракон. Личный эдикт – это вам не брюкву хундсгугелем полоть. Знаешь, дорогой Мальвинек, если так и дальше пойдет, я перестану считать бюрократию высшим злом нашего века. Могут ведь, когда хотят!

Но могли – или хотели – не все.