Навьи сказки ч1.

Или подруга бросила трубку, или не выдержали операторы мобильной связи, но девушка, в очередной раз выругавшись, спрятала телефон в карман куртки. Выглядела она взъерошенно, рассерженно, но при этом все равно мило. Растерянно. Как котенок, который, заигравшись с фантиком, внезапно потерял его. Остановился на полдороге и не может понять, что делать дальше.

Алекс решил подбодрить ее. Не ради знакомства как такового, а просто так:

— Привет! Можно с тобой познакомиться?

Она развернулась. Не котеночек, а какой-то огнедышащий бык:

— Отвали, кретин!

…подмигивал пустым кафешным залам рекламный неон.

***

Закрыть входную дверь. Оградиться от этого сумасшествия: истеричек, кликуш, дур. Неужели никто не может помочь человеку в естественном желании просто хорошо провести вечер? Ни друзья, шилопопы тридцатилетние, ни случайные попутчицы на вечер. Чувствуешь себя взрослым и чрезмерно уставшим посреди этого разыгравшегося детского сада.

Нужно срочно создать себе «зону комфорта». Вот, почти уже набралась ванная горячей воды.

Букридер лежит на раковине. Осталось только взять чай с мятой и апельсиновой цедрой. Алекс умел готовить его лучше, чем в любом, самом первоклассном, кафе.

Всплеск. Поспешить в ванную. Наверно, букридер упал.

Чертыхаясь, с чашкой в руках, Алекс уже открывал дверь, как услышал голос. Тот же, что и тогда, на улице. Так же задумчиво и отрешенно повторяющий короткую мелодию. И мелодия эта, как воронка, затягивала.

Он не заметил, как вошел в ванну. На воздушном пространстве вокруг появилась рябь.

Пошла кругами. Дальше успел запомнить момент, когда в центр таких кругов его затянуло. Была в омуте женская фигура. И хотя с точностью не мог рассмотреть ее очертаний, манила она так, как ни одна женщина ни до, ни после. Так что даже не всколыхнулся в сознании вопрос: кто это? Что ей от меня нужно?

Алекс просто шагнул ей навстречу и пропал.

3.

Очнулся. Первым после пустоты было ощущение холодного железа. Рука нащупала палку, затем пружинистую под матрасом сеть.

Не его кровать. Запах старого белья. Синяя стена, стрельчатые окна. Сумерки.

Рядом еще койки. Много коек. Сгорбленная фигура старика мычит, выражая страдания без слов. Еще какая-то пожилая женщина обтирает тряпкой лежащее на другой койке почти безжизненное тело. Хозяин тела в полусознательном состоянии. Сиделка перекладывает его тряпичные руки туда-сюда.

— Где я?

Она отвечает, не поворачиваясь:

— В больнице.

Вытягиваются из щелей тени. Жалобятся.