Тригинта. Меч Токугавы

Как Голем, я не способна хотеть, но обязана знать. Что у вас стряслось с Наоми?

Увидев, как дрогнула моя рука - остаточный рефлекс, сейчас уже никто не решает споры мечом - она вновь улыбнулась. Голем способна ждать ответа часами, не проявляя нетерпения или скуки. Как змея.

- Она совершила непростительную ошибку и теперь несет наказание.

 Слова выходили трудно. Никогда не предполагал, что девчонка, с её независимым характером, подростковыми комплексами и замашками киллера настолько прорастет в мою душу… Мне было по-настоящему больно.

    Я ждал, что она вернется. Испугается, передумает, опомнится… Она уходила по горной дороге всё дальше во тьму, а я, сидя за столом в той крошечной чайхане, не мог пошевелиться. 

    Когда понял, что она не передумает и не опомниться, заказал бутылку водки и высадил всю, за один глоток.

- Насколько я знаю, ученица вас бросила. Не уверена, что она расценивает свой поступок, как наказание.

- Не надо мне об этом напоминать! - слова вырвались прежде, чем я смог захлопнуть рот. - Она отдала меч. А он, как вы знаете, был смыслом её жизни. Это ли не наказание?

- То есть… Вы забрали клинок из вредности? Просто хотели показать ученице, кто главный?

Демоны побери эту каменную бабу… Я ведь и сам себе не могу признаться, что хотел отобрать меч из мести за непослушание.

- И тем самым, возможно, обрекли её на гибель. - я вскинул на Голема глаза в недоумении. - По её следу идут Носферрату. Кому, как не вам, Яррист, знать, что в битве с вампирами эффективнее всего меч: остро заточенная полоса стали…

Спорить с Големом - всё равно, что воевать с ветряными мельницами. Тем не менее, я не сдержался.

- Не надо мне объяснять, что такое меч! - голос загрохотал под сводами зала, столик, на котором был сервирован легкий удин, раскололся пополам, тарелки, хрусталь, столовое серебро и свечим в тяжелом канделябре - всё рухнуло на пол.

Как ни странно, мне полегчало.

- Простите, Лилит. - Голем неподвижно уставилась мне в глаза. - Дрянная девчонка не покидает моих мыслей! - спустя несколько мгновений она молча наклонила увенчанную золотым уреем голову, принимая извинения.