Тригинта. Меч Токугавы

А вот Илия боялся, как и мы: его умные глаза лихорадочно сверкали, а худые пальцы не останавливались ни на миг, то сплетая, то расплетая ремешки кожаного пояса…  

    Нас с Марком гоняли по всему городу с тайными поручениями: найти то, принести другое, а батя со старшим братом неусыпно пребывали при особе Гиганта. Всё время они совещались, забравшись в подклеть, подальше от всех, нещадно паля драгоценное кедровое масло - то самое, что отец жалился жечь даже и на Хануку, предпочитая топленое сало; зато сейчас в расход шел второй кувшин…

    Мать, сестер и дворовых он вскоре услал из города, к дяде нашему Евсевию в Галилею.

И наказал оставаться там, пока он сам не позовет. Так что на нас с Марком обрушились еще и хозяйственные заботы: задать корму скоту, вычистить птичники и конюшни, да состряпать обед, да постирать… словом, крутились мы, как ишаки на мельнице, и о чем шептались Форегъ с батей и Илией, толком не слышали. Знали только, что вознамерился Гигант пойти перед праздником опресноков на лобное место и убить там некоего Иегошуа, которого и так уже собирались казнить.  

    Мы, конечно, удивлялись: зачем убивать того, кто вот-вот помрет в муках на кресте? Но, посуетившись, по приказу бати раздобыли в казармах и балтеус, и птеруги, и калиги; накидку же принесли белую, а не красную: белых будет много больше и Гигант будет незаметен среди рослых центурионов… Тяжелый солдатский пилум тоже приперли, но Форегъ наказал приладить к нему, вместо обычного, наконечник, который даст он.

    Когда мы, на нашей кузне, развернули кожи, в первую очередь восхитились блеском и красотой филигранного клинка, а потом брат Илия сказал, что это - то самое оружие, каким сражались меж собой Рефаим и Серафим в давней доПотопной войне.

    Марк заметил, что боязно прикасаться к подобной красоте: а ну как повредим? На что Илия рассмеялся, подхватил самый большой молот и со всей дури ахнул по лезвию. Молот так и вылетел из руки умника, чуть не выдернув тому плечо, а клинку хоть бы что.

    …Мы с Марком, конечно, слышали о новом пророке, да только нам до него дела не было: ну ходит по рынкам какой-то блаженненький, талдычит о своём… Да мало ли таких в окрестностях Ерушалайма, на каждого внимание обращать?

    Однако батя крепко невзлюбил этого Иегошуа еще до появления Форег'а, так что ему планы Гиганта были как благовонное мирро, пролитое на сердце.