Паук на снегу.

Поэтому, он только разевал широко рот и – ап, ап, ап – влажно шлепал по воздуху губами.

– Ах, это ты, – узнал, между тем, пришлый зверь Люкса. И, похоже, совсем не удивился встрече. Нисколько не обижаясь на его резкое и не слишком дружелюбное поведение, зверь спокойно уселся перед ним на задние лапы.

– Что значит твое «ах, это ты?» – возмутился Люкс. – Мы разве знакомы? Кажется, пока Бог миловал... Не желаю я...

– Э, да ладно тебе! – зверь махнул лапой. – Гордыню свою человечью там, наверху показывай, при случае, если таковой когда еще представится.

А сюда попал – забудь про нее. Или ты думаешь, я мало таких, как ты человечков здесь повидала? Господи, да как пшена! Все вы, братец, на одно лицо, да и качества одинакового. Потому и росточку – не выше моего носа.

– А вот я тебе задам сейчас! – разозлившись, не сдержался Люкс и опрометчиво схватил зверя за ус. Зверь, мотнув головой, легко освободился, а после, для острастки и восстановления порядка, стегнул парня хвостом.

Легонько, самую малость.

– Ну-ну, ты это, давай-ка веди себя приличней. И спокойней, спокойней, – сказал зверь веско, впрочем, достаточно миролюбиво. – И вообще, не психуй. Что же теперь делать, ты сам сюда забрался, и кроме тебя самого никто в этом ровным счетом не виноват. Поэтому, выслушай внимательно, что я тебе скажу, и запомни хорошенько. Желательно бы записать, да ладно уж, так, на слух запоминай. Ты под землей, парень, а здесь по статусу все равны – землеройки, мыши, человечки разные или вон, кроты.

Все одинаково малы, и потому в равной степени боятся тех, кто там, наверху. Мой тебе первый и главный совет: обрастай поскорей шерстью. Одежонка твоя уже совсем пришла в негодность, а без нее тебе здесь не выжить. Замерзнешь, парень. Это только кажется, что тепло. Или бегай. А теперь, подвинься.

Зверь оттиснул разинувшего рот Люкса к стенке и, проворчав напоследок что-то неразборчивое, что-то вроде «носят черти...», скрылся в тоннеле. Еще какое-то время раздавался создаваемый им шорох, но вскоре все стихло.

Люкс определял происходящее как весьма и весьма странное действо, однако, давно и долго к нему подготавливаемый схожими ситуациями и происшествиями, воспринимал все довольно спокойно. В том смысле, что, мол, я знал, знал, что так оно все будет, и вот так оно и есть. Словом, соблюдал он внешнее спокойствие – только, как уже упоминалось, вспотел немного и неоднократно. Было, значит, от чего.