Паук на снегу.

Он отчего-то вдруг разволновался, так что Люксу сделалось страшно. – Я же просил тебя не сюсюкать. Я болен не более чем ты, если принять, как истину, что все мы больны жизнью, я просто иду на много шагов впереди. Поэтому хочу слышать от тебя правильные слова. Хочу убедиться, что ты понимаешь все правильно.

– Хорошо, хорошо, отец. Я же отвечаю!

– Так отвечай! Как мужчина отвечай.

– Я понял тебя...

И снова пауза. Глаза отца потемнели, превратились в бездонный омут.

Скомканная бумага – душа Люкса, словно упав на раскаленную жаровню, почернела на сгибах и стала обугливаться, но вспыхнула быстро – пф-ф! Там, в глубине, под коркой окалины, оказывается, пряталась его живая злость, которую унять или сдержать он не сумел.

Захлестнуло.

– Что ж, скажу тебе все как есть. Отец, прежде всего, я не доволен наследством, которое вы, я имею в виду старшее поколение, нам оставили. Я разочарован! И я не один такой, недовольный и разочарованный. Ты ведь понимаешь, что я имею в виду, ты ведь тоже дитя своего времени.

..

– Продолжай!

– Напрасно ты... В смысле, не нужно тянуть меня за язык... Впрочем, может, это и к лучшему. Мне и самому надо бы выговориться. Ты спрашиваешь, кто останется после вас? Мы и останемся. Мы – ваши дети и внуки. Ты хочешь знать, как мы будем жить? За себя могу ответить честно: не знаю. Я не знаю пока, как выбраться из того тупика, в который вы, ваше поколение, нас благополучно завели. Мы вам верили, и доверчиво следовали за вами, и вот теперь уперлись лбом в стену.

Похоже, вы и сами не поняли, как оказались в таком положении.

– Тупик?

– Он самый.

Люкс почувствовал, как похолодели вдруг его пальцы, и принялся их растирать. Озноб охватил плечи, прильнул к спине. Растирание не помогало, он попытался согреть руки дыханием. Ему показалось, что от его губ отлетело облачко пара. Лед это, лед...

– Тупик – это правильное определение, – стараясь не обращать внимания на холод и сдерживая дрожь, продолжил он. – Ведь вы, я о поколении, как мне представляется, не ответили внятно ни на один из поставленных жизнью вопросов.

Вы создали государство, в котором кроме лозунга «Все для блага человека, все во имя человека!» для человека собственно ничего не предназначается. В нашем государстве все подчинено незыблемому закону, в соответствии с которым труд ценен сам по себе, вне зависимости от конечного результата, а из всех возможных вариантов действия всегда выбирается самый худший.