Паук на снегу.

Ему было не до шуток, ему казалось, что жизнь его в опасности, и, возможно, так оно и было на самом деле. И да, он страдал от этой своей вынужденной не щепетильности, поскольку изначально был настроен на доброе и не конфликтное отношение к другим. Ему облегчало тяжесть на душе знание того, что и другие, он это хорошо видел, живут и приспосабливаются так же, как он. И, слава Богу, слава Богу, что так.

Тут он понял, что если разговор продолжится еще немного в таком ключе, если он будет по прежнему говорить то, что говорит, то есть лгать хорошему человеку, то вскоре ему уже трудно будет дотянуться до аппарата, поэтому он заторопился.

– Мэд! Мне немедленно нужно ехать домой. Прошу отпуск по личным, по семейным обстоятельствам. На три дня. На неделю! Как получится...

– Конечно, конечно, поезжай. Делай, что нужно и не волнуйся ни о чем. Так ты в Сальви?

– Да. Нет! Он в деревне, у бабки, по материнской линии. Ну, это все сложно объяснять. Отец как раз присматривал там за ней, а вот, самого прихватило. Поезд в десять.

В девять, не помню точно.

– Ну, хорошо, хорошо... Тебе ничего не нужно? Деньги есть?

– Да, да, все есть, спасибо. Ты только вот что... Не говори никому, где я, ладно? А если будут звонить, скажи: только был, да куда-то вышел. Хорошо?

– Хорошо... – пообещала Мэд неуверенно, и тут же засомневалась. – А почему, собственно, не говорить? Ничего ведь предосудительного, дело житейское... Или ты скрываешься от кого-то? Прячешься? Что ты мне не договариваешь?

– Нет, нет! – бросился успокаивать ее Люкс.

– Все так, как я сказал. Просто не хочу, чтобы начали... Разговоры все эти, раньше времени. Не хочу.

– Ну, ладно, ладно...

– Я позвоню потом…

Так, один вопрос, похоже, улажен. Мэд человек надежный. Умница! Сделает все, как попросишь, даже лучше. Осталось малое – добраться до Сальви-Круса. Уж в столице-то кто его искать будет? Вряд ли. Да и фиг найдут там, по крайней мере, быстро. Пусть попробуют! А он за это время придумает, сообразит, что делать дальше.

Вернувшись в комнату, где, задрав нос в потолок, продолжал храпеть Джон, он быстро побросал в сумку все, без чего, казалось, было не обойтись.

Несессер, бритва, одеколон, полотенце, смена белья, пара носовых платков. Еще что-то? Привычки, привычки... В их рабстве вся прелесть жизни, но от этого оно рабством быть не перестает. Поэтому, в случае чего, если ситуация приставит штык к горлу, – бросит это сладкое рабство к чертовой матери! Обойдется, по крайней мере, какое-то время. А пока...