Паук на снегу.

Но с оговоркой: не злоупотреблять, не частить, то есть, ибо от чрезмерного употребления терялась безвозвратно острота чувства, и, следовательно, пропадал сам смысл пития. С этим как раз были проблемы, ибо первый стакан тянул за собой второй и все последующие с такой неодолимой силой, что противостоять этому влечению было практически невозможно – особенно если в бутылке оставалось еще хоть пару капель.

Джон, как удалось им выяснить однажды, стоял примерно на тех же позициях, с той только разницей, что не признавал ограничение первого стакана.

Каждому дай по потребностям его, говорил он, и отплатит он тебе сторицей. Когда проспится и будет в состоянии.

Люкс не считал их разногласия принципиальными. Так, вариации на уровне тактики, при единстве цели и общности подходов. А когда чувства его были нежны и отзывчивы, он давал волю своей любознательности, и спрашивал Джона обо всем, что, по его мнению, могло бы помочь сблизить их позиции. Даже о том, о чем с точки зрения человека нормального и трезвого лучше было бы помолчать.

К счастью, Джон реагировал на вопросы Люкса спокойно, даже благосклонно. Он знал, что они – суть неизбежный эффект и свойство красненького, и по этой причине момент общения не только допустимый, а и желанный, его изюминка, и не упускал возможности пофилософствовать.

Итак, Люкс прочистил горло.

– Джон, один вопрос. Только серьезно.

Джон откинулся на подушку, заложил руки за голову. Глаза его с тяжелыми веками превратились в щелочки, но не закрылись совсем, взирали на мир с довольством и умиротворением.

Он улыбался, внешне и, что важней, внутренне, локализовав свое нахождение в точке наивысшего комфорта.

– Давно замечено, глобальные темы начинают вскрываться уже после первого стакана. В этом я усматриваю главную прелесть – и ценность – красного. В отличие от белого, между прочим. Вино прямым потоком вливается в жилы и разгоняет по ним кровь. Красное, я имею в виду, белое наоборот холодит. Впрочем, давай свой вопрос. Только, если можно, сформулируй проще.

– Совсем просто.

Только ответь, ты трус?

– Ого! – Джон от неожиданности даже сел на кровати – из положения лежа перешел в положение сидя. – Ты, брат, совсем тронулся? Сегодня, я смотрю, красное тебе не впрок. Чего это так тебя забирает? Что-то случилось? Ситуация?

– Да что я, – уклончиво настаивал Люкс, – ты сам ответь. Ты ответь…

– Нет, не могу я так, – сопротивлялся Джон. – Боюсь, буду необъективным, и, конечно, начну сочинять. Сам понимаешь, утвердительно ответить не могу.