Древняя буря

Сквозь слезы я вдруг увидел сразу два зала, один, все тот же багрово-темный и пустой и второй, светлый и высокий, с многоцветными штандартами, спускающимися с галерей вдоль колонн и с толпой разношерстной публики, от высоких и грациозных вельмож в тонкой работы доспехах, всех оттенков зеленого и охряного до приземистых бородачей в одежде из шерсти или даже самых настоящих фавнов в кожаных нагрудниках с короткими копьями. Все вооружены и складывается ощущение, будто они только что ворвались в этот зал, все возбуждены, что-то кричат, но звука нет, многие ранены.

В дальнем конце видны высокие двери, которые пытаются удержать закрытыми два исполина с загнутыми назад рогами в переливающихся перламутром латах, близнецы-братья дендроида с топором. У трона стоит великолепный боец в латах золотых и белых. Шлема на нем нет и кудри цвета спелой пшеницы окружает голову солнечным нимбом. Ростом почти семь футов, с фигурой Геркулеса, он мог бы послужить любому античному скульптору натурщиком. И если собою воин олицетворяет свет и весну, то перед ним - глубокая осень. Тоже в доспехах, но цвета полуночи, в черном плаще, с подбоем цвета пожухлой листвы, на коленях перед светлым воином стоит старик. Отнюдь не дряхлый и даже седина еще не слишком припорошила его бороду, но глаза подслеповато щурятся, руки дрожат, плечи опустились и шея гнется то ли под тяжестью поражения, то ли под гнетом сверкающей серебряной короны с двумя опалами над висками. Она еще не потускнела от времени и еще ее не уродует грубая бронза. Золотой витязь повелительно взмахивает рукой и что-то говорит – его свита недоуменно переглядывается, затем кто-то еле кивает, а кто-то кланяется в пояс и разворачиваясь боевым строем, воины отправляются на помощь гигантам у ворот. Перед троном остаются лишь пять сидхе с копьями, которые охраняют группу связанных воинов. Пленники в темных иссеченных доспехах, у многих на лицах кровь, но держатся все гордо. Еще один взмах руки златовласого предводителя и стража так же отправляется к вратам. На смену им становятся странные фигуры в серых плащах с капюшонами, которые, впрочем, не скрывают ни бледных болезненных лиц, ни деформированных фигур. Несмотря на явные физические недостатки, они твердо сжимают оружие, и на лица пленников падает тень страха. Коронованный старик в возмущении пытается приподняться, но стоящие по бокам сидхе в сияющих доспехах легко удерживают его на месте.