Древняя буря

Заканчиваясь у наших ног, она идет от узкого балкона, который опоясывает эту циклопическую ротонду на высоте около сотни ярдов.

Совершенно неожиданно на меня накатило сожаление о том, что рядом со мною нет Шейлы и мы не можем смотреть на это великолепие, взявшись за руки. Нет, я не забыл о мертвых драу-что-то там за спиной и совершенно неизвестно какой пакости впереди и конечно же я не желал, что бы моя (а моя ли?) девушка оказалась подвергнута такой опасности. Но боги мои и демоны мои, как же сейчас, неожиданно и совершенно неуместно, я затосковал по Шейле.

Вздохнув, я отогнал непрошенные мысли и наклонился спустить с рук корги после чего внезапно был качественно облизан. В нос. В удивлении я отпрянул. Собачка, смешно склонив голову набок, оценивающе посмотрела на меня и видимо не найдя больше признаков уныния, удовлетворенно чихнула.

- Будь здорова. – В некоторой растерянности сказал я, и каким-то шестым чувством почувствовав опасность, рыбкой нырнул вперед. Сзади разочарованно заскрежетало. Мне ничего не оставалось, как с низкого старта рвануть вверх по лестнице.

Кейси не отставала, возбужденно повизгивая. Пробежав ступеней тридцать, я оглянулся, чтобы оценить обстановку. Новостей было две – хорошая состояла в том, что мертвяки, как и положено, по канону двигались не быстрее среднего пешехода, а плохая – в том, что из открытых дверей, к подножию лестницы, выходили все новые и новые изломанные фигуры. Я срочно распрощался с возникшей, было идеей героически стоять на лестнице и сбрасывать вниз пинками и ударами глефы немногочисленных неуклюжих зомби. Мда, это вам не Голливуд.

- Берегись, скальд, их укусов и их хватки. Уцепив тебя за руку или за ногу, драугр заморозит, умертвит ее, на время или навсегда. Если же он обнимет тебя, это будут объятия самой Хель. Несколько ударов сердца я, возможно, смогу тебе подарить, но твоя скъёльдурмор открыта всем ветрам.

- Кто? – Я с трудом удержался от восклицания и лишь пошевелил губами.

- Дева щита. Твоя маленькая воительница. И еще знай, почти не существует нежити, что не бежала бы света дневного.

Чтобы не светило в эти окна, это не солнце.

И действительно, толпы мертвых воителей, казалось не испытывали и малейшего трепета перед тем как ступить из факельного полумрака на плиты залитого светом зала. Двигаться медленнее они тоже не стали – неровные шеренги поднимались по лестнице со скоростью пожилого человека, который, хоть и вполне в силах, но не хотел бы потерять дыхание между четвертым и пятым этажом.