Древняя буря

Поделившись с Кейси припасами, которыми великодушно снабдил меня Бодокен Совайл я крутил в руках половинку лепешки и тупо пялился в огонь. Есть не хотелось.

Над долиной уже взошел стареющий месяц, а мне все не спалось. Кейси свернулась под одеялом, перед сном не забыв полюбоваться на свой портрет, который затем аккуратно сложила и убрала. Сейчас бы ее нарисовать. Ночь, луна, мрачная крепость и спящая девочка в отблесках гаснущего костра. Пока мы ходили за дровами, разжигали огонь да ужинали, я немного расспросил ее о жизни.

Признаюсь, положа руку на сердце, я готовился услышать историю сиротки, потерявшей родителей или того хуже, брошенной в детстве. Приюты, чужие семьи, равнодушие, непонимание, жестокость, которые сподвигли ребенка убежать в мир улиц, не менее жестокий и равнодушный, но зато не являющийся частью театра приличий. Даже какое-то утешительное блеяние заготовил, но правда оказалась куда прозаичнее. Девочка из хорошей, обеспеченной семьи. Любящей. Причем по настоящему, с заботой, волнением и даже уважением мнения подростка. Но какому, пусть и самому нормальному, родителю придет в голову, что странные сны, еще более странные разговоры о «воображаемых» друзьях, это совершенно закономерно, так как, дорогие папа и мама, у вас подрастает один из представителей Малого народца, примите поздравления. Поначалу это были постоянные психологи, переводы из одного учебного заведения в другое и впоследствии даже один переезд. А затем… нет, не стоит думать ничего плохого, родители Кейси оказались большими молодцами, видя, что все это «лечение» не приносит никакой пользы, а ребенок начинает чахнуть, так вот, они просто махнули рукой. Именно тогда, семья переехала туда, где их никто не знал из друзей или соседей, никто бы не напомнил, не разбередил. И попросту решили жить по старому, оставив все попытки «вылечить» девочку. Так это же прекрасно, скажете вы и будете правы. Не всем подросткам достаются родители, способные разглядеть свою ошибку, а затем и попытаться исправить - и снова я с вами соглашусь. Беда была не в понимании или любви родителей – Кейси тоже любила своих папу и маму. И теперь она каждый день видела тень скорби в их глазах. Она замечала, как они замолкают или переводят разговор на другую тему, когда она входит в комнату. Натужное веселье и наигранный оптимизм ранили ее сильнее даже чем неверие родных людей, в то, что мир совсем не такой, каким они привыкли его считать, и каким каждый день его видит ребенок.