Последний круг Ада

Поколебался – и нехотя добавил, - Но, мне кажется, я должен знать…

Он умолк, не решаясь закончить фразу. И пастор договорил за него:

- Должен знать, сколько людей отправил в Ад твой друг?

Азирафаэль невольно вздрогнул. Его лицо дёрнулось, искажаясь в гримасе неприкрытого страдания, и он молча, виновато кивнул. Старый пастор тяжело вздохнул.

И, как-то невесело, с горечью улыбаясь, покачал головой.

- Хочешь мой совет, Азирафаль? – мягко спросил он. – Просто как человека, потерявшего когда-то немало хороших друзей? Не как служителя Бога?

Получил неуверенный кивок в ответ и, посмотрев прямо ангелу в глаза, серьёзно произнёс:

- Не читай.

Вообще не открывай. Всё, что ты можешь узнать о своём друге из этих бумажек, - он небрежно ткнул пальцев в сторону папки. - давно уже морально устарело. Вы оба теперь – совсем не те, кто были раньше. Не стоит тащить за собой в новую жизнь старые обиды.

Слабо улыбнулся, видя, как на напряжённом лице Азирафаэля отчётливо промелькнуло облегчение.

А потом, поколебавшись, добавил:

- Не сомневаюсь, что в этих отчётах найдётся немало того, что тебе будет непросто забыть и простить. Но не забывай, что демон, совершавший всё это, был так же скован своими обязанностями, как и ты сам. Если ты готов видеть в Кроули того, кто он есть сейчас, а не того, кем был вынужден быть когда-то – тебе придётся принять его прошлое целиком. И оставить его позади.

Азирафаэль, глядящий на него широко распахнутыми, полными изумления глазами, глубоко вздохнул.

Тяжело опустил веки и через силу улыбнулся едва заметно дрожащими губами.

- Вы удивительный человек, Уильям… Но ведь вы не слышали нашего с Кроули разговора?

- Полагаю, что нет, - медленно проговорил пастор, внимательно следя за сменой эмоций на лице ангела. – Но из твоих слов могу сделать вывод, что что-то из того, что стоило бы оставить прошлому, ты уже узнал…

Азирафаэль устало кивнул. И открыл глаза.

- Кроули рассказал… - он запнулся. – Рассказал, что когда-то он… Что когда-то он убил…

Он замолчал, не в силах договорить.

А потом, рвано вздохнув, с беспомощным видом развёл руками.

- Вы были правы, мой дорогой Уильям… Это и впрямь тяжело…

Зажмурился и тихо признался:

- Для нас обоих.

Пастор с сочувствием покачал головой.

- Мне жаль, - коротко, но искренне проговорил он.

Азирафаэль не ответил. Казалось, он погружён в какие-то свои, тягостные размышления. И священник, подумав, вновь заговорил первым.