Последний круг Ада

Её трясущиеся руки механически гладили перепуганную кошку, а полные ужаса глаза, не отрываясь, глядели на дымящееся пятно посередине комнаты.

***

Азирафаэль сидел у самой стены, чинно сложив руки на спинке стоящей впереди скамьи, и бездумно глядел на пустующий сейчас молельный зал. Огромный, до потолка витраж, изображавший Георгия с копьём, невольно притягивал взгляд, болезненно царапая что-то внутри. Величественное зрелище святого, поражающего зло в виде алого дракона, должно было служить утешением, напоминанием о том, во имя чего были созданы они, ангелы…

…Получалось плохо.

На душе было горько и тоскливо. Слова Кроули вскрыли давно, казалось бы, зажившие раны. И боль, с которой он смирился шесть тысяч лет назад, хлынула наружу, почти сводя с ума своей неожиданной остротой. Кроули… Это сделал Кроули. Азирафаэль старался прогнать эти мысли, не думать, не обвинять своего друга в том, что случилось на заре времён…

Возможно, даже не по его вине.

Попытки убедить себя даже ему самому виделись бессильными и лживыми. Если не по его вине – то, значит, по вине самого Рафаэля? Но Рафаэль не мог начать бой. Он был целителем. Он преклонялся перед любой жизнью, будь то вершина Её трудов, Адам и Ева, или мельчайшая букашка. Он не смог бы отнять чужую жизнь, тем более – жизнь своего собрата.

Азирафаэль беззвучно застонал и зажмурился, до боли в суставах стискивая пальцы.

Это был Кроули. Тогда, шесть тысяч лет назад – это сделал Кроули. Его лучший друг убил другого его лучшего друга. Убил и…

…и занял его место.

Лишь миг спустя он осознал, что именно он подумал.

Острый, поистине экзистенциальный ужас рухнул на плечи, словно небесный свод. Азирафаэль отчаянно замотал головой, пытаясь прогнать прочь подлую мысль.

Он прикусил губу. Зажмурился, стараясь и не находя в себе сил выбросить из сознания, вычеркнуть страшное, несправедливое подозрение. Это была случайность. Иначе просто невозможно. Кто угодно мог бы оказаться на месте Кроули.

Кто угодно!

...Но к нему под сенью Эдема, из десяти миллионов демонов, подошёл лишь один.

Тот, кто оборвал жизнь его друга.