Последний круг Ада

Раз может ругаться, а не висит неподвижно на его руках – значит, ничего серьёзного. Сам он был мокрым насквозь: похоже, основную струю он всё таки сумел поймать.

- Покажи, куда тебя ранили! – приказал он, пытаясь разглядеть, насколько велико мокрое пятно на его одежде.

Кроули, не реагируя на его слова, со стоном скорчился, кривя лицо от боли. И вновь грязно, с чувством выругался. Потом – ещё раз, беспомощно и зло, когда с улицы раздался звук отъехавшей машины. Похоже, таксист оказался благоразумным и не стал ждать, когда выйдет его давешний пассажир.

Впрочем, Азирафаэль подозревал, что уехал он не без клиентов.

- Кроули, да не дёргайся ты, дай тебя осмотреть! – в отчаянии выкрикнул он, когда Кроули, вновь хрипло застонав, попытался согнуться, оглушённый чудовищной болью. Оттолкнул его руки, не позволяя прикасаться к мокрой одежде – и без того, видел он, ладони уже покрылись глубокими ожогами.

Кроули не ответил, только сдавленно застонал. Вновь скорчился, почти повисая на руках Азирафаэля.

Ангел запоздало осознал, что пытался он не просто прижать руки к груди, а избавиться от одежды. И, похолодев от собственной глупости, принялся поспешно расстёгивать пуговицы. Первая же застряла, и он, не раздумывая, изо всех сил рванул, не тратя времени на борьбу с пиджаком. Потом сообразил, что мокрую (разъедающую кожу Кроули, не просто мокрую!) одежду не сможет стянуть, не покалечив Кроули ещё сильнее. И без раздумий испарил пиджак целиком, вместе с рубашкой.

Кроули судорожно всхлипнул и, цепляясь за Азирафаэля, без сил опустился на пол.

Легче ему, похоже, если и стало, то ненамного.

- Ссстой… - прохрипел он, хватаясь за его руки. - Не иссспользуй магию…

Азирафаэль лишь дёрнул щекой. Не до этого сейчас было. Теперь, когда мешающая одежда исчезла, он разглядел наконец ожог. И от одного его вида у него внутри всё похолодело.

- О, Боже… Кроули, дорогой мой, я сейчас…

Он одним усилием убрал остатки воды с кожи Кроули. И поспешно накрыл ладонью самую глубокую язву, медленно расползающуюся, словно её разъедал невидимый огонь.

Кроули что-то невнятно пробормотал. Кажется, повторил своё бессмысленное «стой». Он слабо поднял руки, пытаясь, кажется, оттолкнуть Азирафаэля. Но сил не хватило и на это, и он со стоном распластался на ковре.

Со стороны улицы раздался незнакомый женский голос. Осторожный оклик – а потом вскрик, не понять, испуганный или возмущённый, и торопливый цокот каблуков прочь.

Азирафаэлю было уже всё равно.